Логин:
Пароль:

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
Форум » Ченнелинг » Тексты ченнелингов » Тобиас, Адамус сен Жармен, Джеффри Хоппе (Доп.материалы, отрывки из шоудов)
Тобиас, Адамус сен Жармен, Джеффри Хоппе
СторожеяДата: Воскресенье, 20.11.2022, 14:26 | Сообщение # 31
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 25719
Статус: Offline
Адамус. Время Мерлина. Часть 1.

МАРК ТВЕН: (Он поднимается на сцену и несколько мгновений стоит в нерешительности, затем начинает).

Я Есть то, что Я Есть, и это факт, данный Богом. Хм. Но проблема, с которой я, кажется, столкнулся, заключается в том, что я не уверен, кто я такой. Я верю, что все вы это понимаете. Я не уверен, потому, что мне 186 лет, и иногда у меня провалы в памяти, я забываю факты, но я никогда не теряю ощущение себя живым, даже если я мертв.

Я не уверен, что это непонимание того, кто я есть, связано с тем, что это некий обман души. И я почти уверен, что это действительно так. Но для нашего собрания сегодня, Я Марк Твен, американский писатель и любящий семьянин. Я Марк Твен.
Марк Твен. Я прожил 75 лет на этой великой планете Земля. Я наслаждался теми временами. У меня до сих пор прекрасные воспоминания о взлетах и падениях, о радостях, о любви и трагедиях моего времени. Семьдесят пять лет, возможно я злоупотребил гостеприимством лет на 10, но факт остается фактом, 75 лет на этой великой планете.

Я родился и вырос в городе Ганнибал, штат Миссури. Ганнибал, штат Миссури – какое это было место для маленького впечатлительного ребенка. Рядом с великой рекой Миссисипи, я играл с друзьями в лесу вдоль берега, наблюдая, как пароходы проходят день за днем, перевозя грузы, людей вверх и вниз по Миссисипи. Хм.
Там я вырос, и эта жизнь стала основой для многих моих книг. То, чему я научился в те ранние годы моей жизни, я никогда не забуду, и это отразилось в словах, которые были написаны в книгах и напечатаны на печатных станках по всему миру и попали в очарованные глаза читателей, произведя такое впечатление, и это действительно то, что я надеялся сделать.

Знаете, на моем пути встречалось много людей, которые держались в стороне от испытаний и невзгод жизни. Они сдерживали себя. Они оставались в маленьких городках на незначительных работах и никогда не отправлялись исследовать ни себя, ни окружающий мир. Но я был тем, кто был полон приключений, кто хотел выбраться наружу и узнать, что представляет собой этот великий мир, и надеялся, что в этом стремлении я узнаю, кто я есть на самом деле.
Достаточно много лет на этой планете Земля, достаточно много лет. Хм.

Ранние годы

В самом раннем возрасте я ушел из школы. Мне не нужны были учителя и занятия. Мне не нужно было торчать целый день в классе, когда мир манил меня прийти и узнать всё о нем. Я ушел из школы в раннем возрасте и пошел работать наборщиком в местную газету. Там я был очарован всеми буквами. Тогда всё было по-другому. Каждая буква была отдельным кусочком свинца, и эти кусочки свинца нужно было вставлять вручную.

Я был очарован тем, что это был за язык, язык, который мог общаться с каждым, кто читал. Я был очарован стилем каждой буквы, жирным шрифтом, шрифтом с засечками и курсивом. Для меня это было одной из самых очаровательных вещей, которые я когда-либо обнаруживал в своей жизни, и проводил многие часы, вставляя эти печатные кусочки на место, чтобы вечером газета была напечатана и распространена, и это сообщение вышло для ближайших и самых удаленных мест.

Я занимался этим некоторое время, но потом ко мне пришел зов реки. Зов реки. Я вырос на реке, играл на реке, несколько раз чуть не умер на реке, если бы не милость Божья и друзья, которые меня вытащили. Я видел эти пароходы, эти гребные колеса, идущие вверх и вниз по Миссисипи, и конечно же, я должен был оказаться на одном из них. Было тяжело оставлять свою работу наборщиком, но я должен был быть на одном из пароходов.

В конце концов я устроился на один из самых почетных кораблей на реке, по крайней мере так сказал мне капитан, и там мое сердце пело, когда мы плыли днем и ночью, когда мы проходили мимо других судов, идущих вверх и вниз по великой Миссисипи. Мое сердце пело, когда я понял, что эта река, эта река, по которой я каждый день поднимался и спускался, в конце концов, выйдет к океанам, и однажды эта река приведет меня в места по всему миру, и именно так и случилось.

Сейчас я, наверное, сделал бы большую и долгую карьеру на реке. Я действительно стал лоцманом речного судна. О, это был незабываемый опыт: маневрировать этим огромным веслом вверх и вниз, следить за мелкими местами, следить за другими лодками, следить за индейцами, дельцами и за многим другим. Ах! Это было удивительное время. Я, наверное, никогда бы не ушел оттуда, если бы не Гражданская Война. Гражданская Война неожиданно остановила всю торговлю на реке. Наша лодка была пришвартована. У меня не было больше работы и что же мне было делать, молодому и впечатлительному юноше?

Что ж, я присоединился к армии, к Армии Конфедеративных. У меня не было убеждений по поводу войны. Для меня война была в другом месте. Она была далеко-далеко на восточном побережье, в таких местах, как Вашингтон, округ Колумбия, к которому я не имел никакого отношения. Хотя я никогда там не был, я читал об этом месте греха, коррупции, политиков и шлюх. У меня не было ни малейшего желания быть частью этого, но я пошел в армию, потому что мне предложили платить.

Я пробыл в Армии две недели – две недели – я осознал, что это не то место для того, кто хочет стать известным и открыть для себя жизнь. Ох, они заставляли меня мыть кастрюли и сковородки. Они заставляли меня чинить то одно, то другое, а потом однажды они заговорили о том, чтобы дать мне одну из винтовок, а я не собирался убивать другого человека ни за что, ни про что. Поэтому я дезертировал. Да, я был дезертиром из Армии Конфедеративных, и по сей день это одно из моих величайших достижений. Хм.

Я слышал об этой золотой и серебряной лихорадке в Калифорнии, Неваде и подумал, что это было бы прекрасное место для того, кто сбежал из Армии Конфедеративных и от всего остального в то время. Я оказался совсем без средств – один из немногих случаев в моей жизни, когда у меня не было много денег.

Знаете – ха! – Я очень хорошо умел зарабатывать деньги, чтобы деньги приходили ко мне. Большую часть своей жизни я прожил в достатке. Я сделал это отчасти намеренно, из-за отца – мой отец был мечтателем, но когда дело касалось денег, он был неудачником, и поэтому моя семья так часто переезжала, когда мы росли. Я убедил себя в том, что никогда не попаду в такое положение. Я не буду таким, что не смогу оплатить свои долги. Я никогда не буду таким, кто не сможет прокормить свою семью.

Итак, это был один из немногих и редких случаев, когда у меня не было достаточно денег, но когда я услышал о золоте и серебре в тех шахтах в Неваде, о, это привлекло меня туда. Это влекло меня так быстро, как только я мог передвигать ноги и ездить на нескольких верблюдах – ездить на нескольких ослах, на верблюдах я ездил позже – но я ездил на нескольких ослах и нескольких лошадях и много шёл пешком, и в конце концов я нашел дорогу в место под названием Вирджиния-Сити, штат Невада.

Это было прекрасное место. Это был шахтёрский город. Он был полон шахтёров, салунов, игровых залов и всего того, что мне нравилось, и, да, там было несколько проституток, хотя я не был известен тем, что часто посещал их в своей жизни.
Я достаточно быстро нашел свой путь туда, будучи немного ограниченным в средствах, и обнаружил, что не так уж хорош в качестве шахтёра. Это очень тяжелая работа, требующая огромного терпения, и целый день ты сидишь с кастрюлей, трясёшь её и трясёшь, надеясь что-то найти, и да, это было не то, чем я стремился заниматься всю оставшуюся жизнь. За всё время, что я тряс, зачерпывал грязь и вытряхивал, я ничего не нашёл.

Как раз в то время, я однажды сидел в салуне и немного выпивал, что, как известно, иногда случалось со мной. Мм (он делает глоток). Я немного выпил и столкнулся с владельцем “Территориальной прессы”. Это была газета того времени, расположенная в самом центре Вирджиния-Сити, штат Вирджиния – Вирджиния-Сити, штат Невада. Видите ли, мне 186 лет, поэтому я склонен время от времени забывать некоторые факты, немного путать их. Об этом мы поговорим чуть позже, но вернёмся к моей истории.

Мы разговорились, он только что потерял одного из своих редакторов, и я сказал громко и отчетливо: “Ну, я сам неплохой писатель. Я был бы счастлив занять эту должность редактора большой Территориальной Прессы”. Он взглянул на меня с подозрением, но он уже достаточно выпил и отчасти поверил в мою историю, он взглянул на меня с подозрением и сказал: «Хорошо, покажи мне, что ты можешь написать.»

Итак, я принял вызов, и в следующие несколько дней я ходил повсюду, везде в Вирджиния-Сити, разговаривая с разными – хм… одна из лучших вещей в жизни – это сигара, и они заставили меня говорить здесь, и у них есть сигара для меня, но эта чертова штука не зажжена, поэтому мы собираемся пронести одну сюда прямо сейчас (он зажигает сигару). Мммм. Мм.
(пауза)

Да, одна из особенностей человеческого существования на этой планете заключается в том, что вы можете предаваться порокам, и я, конечно, наслаждаюсь этим. Хм. Спасибо.

Так, где я остановился? Да. Я рассказывал историю с издателем. Я обошел всю Вирджинию-Сити, разговаривая с шахтёрами, расспрашивая откуда они приехали. И оказалось, что они приехали отовсюду. Не только из Невады, не только из Калифорнии, а со всего мира, и я узнал отличную историю, чтобы написать. Я сел и написал рассказ, и через несколько дней отдал ее владельцу газеты. Он прочел, и я подумал, что он сейчас расплачется, расплачется, потому что, вероятно, никогда не читал ничего настолько хорошего.

Да, я не учился быть писателем, но я всегда держал свои уши открытыми, когда работал в газете на печатном станке, и я смотрел. Я смотрел какие рассказы были хорошими. Я смотрел какие рассказы были не очень хорошими. И я научился одной или двум вещам. Это должна быть история. Факты – это одно. Просто перечень фактов в газете – это скучно как воскресенье.

Но я узнал, что, если ты рассказываешь историю, то ты вызываешь общественный интерес, хм…не самая лучшая сигара из всех, что у меня были, но подойдет. Если ты вызываешь общественный интерес, и если ты делишься историей человеческой жизни, если ты делишься историей о человеческих слабостях и человеческих достижениях, о трудностях на пути, любой, кто прочтёт это, прослезится.

Итак, издатель сразу же нанял меня и очень скоро я стал редактором Территориальной Прессы. Ха. Какая это была работа. В любом случае она избавила меня от работы шахтёром и мне нравилось, мне нравилось писать. И должен сказать, что за тот короткий срок, что я проработал в издательстве, тираж газеты вырос и не просто немного. Он вырос существенно, и вскоре у нас появились читатели по всему западу, которые читали Территориальную Прессу. Хм. Хм. Газета, которой я гордился.

Я писал под разными литературными псевдонимами, разные истории, разные имена. Я как бы тестировал, что сработает, а что нет. Я написал несколько глупых рассказов. Я написал несколько очень серьёзных рассказов. Каждый рассказ был взят из жизни человека, которого я знал, было ли это в Ганнибале или в Вирджинии-Сити.

Это было прекрасное время, прекрасное время, но, как и любой другой, я обнаружил, что мне нужна помощь. Тогда сложно было найти писателей. Вокруг была толпа шахтёров и большинство из них были безграмотны как ослы. Но однажды дверь в Территориальную Прессу распахнулась и на пороге стоял мужчина, нервно оглядывающийся, как будто он потерялся. Он был немного взъерошен, и в нем было что-то неправильное. Но я сказал: «Сэр, я могу вам чем-нибудь помочь?» и он ответил: «Я ищу работу.»

И я сказал: «Хорошо, у нас уже есть человек, который приходит по вечерам подметать полы, выбрасывать мусор и убирать плевки с пола, когда кто-нибудь не дошел до плевательницы. Других вакансий у нас нет, разве что писателя.» И молодой человек ответил: «Ну, так получилось, что я писатель.»

Я усмехнулся про себя, я уже раньше слышал это от многих, а он добавил: «Ну, что-то вроде писателя», и я сказал ему тоже самое, как в своё время владелец газеты сказал мне. «Хорошо. Ты придумаешь рассказ, вернёшься через несколько дней и покажешь его мне, и мы обсудим возможность твоего трудоустройства в Территориальной Прессе, Голосе Запада.»

Конечно же он вернулся на пару дней позже и подготовил рассказ. Это был прекрасный рассказ. Я никогда не забуду его. Я сразу же принял его на работу. Конечно же, я не заплатил ему много, но я сразу взял его на работу, и он мне очень понравился. Он мне очень понравился.

Он был совсем другим писателем, не как я, но могу вам сказать, что у него было достаточно воображения. Он был симпатичным. Он выглядел потерянным. Он пытался что-нибудь найти и в конце концов оказался прямо у моего порога, и в этом было что-то восхитительное и в то же время непонятное. Но оказалось, что тот, кого я нанял, это тот, кто сейчас сидит в этом кресле, притворяясь мной, это тот, кого вы знаете, как Калдре. Тогда у него было другое имя. Так вот, именно он пришел ко мне с этой историей, в которую я просто не мог поверить. Она была о Джозефе Смите и его жизни с Джозефом.

В итоге я так и не опубликовал его историю, потому что она бы не вызвала большого интереса у шахтёров и других читателей Территориальной Прессы, и к тому же я боялся, что эта группа, о которой он рассказал, эти Мормоны, ну что они придут и разрушат наши печатные станки, если мы расскажем о них слишком много. Но я увидел в нём способность писать и делиться историями. Я увидел в нем глубину, и он начал работать в Территориальной Прессе.

Мы проработали вместе, ох, это был хороший год, хороший год. За это время я хорошо узнал его, достаточно хорошо, чтобы мы могли сидеть здесь и делать это прямо сейчас. И это не слишком сложно для него, потому что он точно знает кем я был, что я любил, а что нет.

Становлюсь писателем

Через некоторое время мне стало скучно. Мои ноги должны были двигаться. Вы знаете, что я был в Вирджинии-Сити. Это десятки тысяч шахтёров, слякоть, грязь и жара. Там мало кто преуспевал, и я осознал, что тоже не смогу добиться большего, работая редактором, и я ушёл в отставку. Я понимаю, что Калдре остался там ещё ненадолго. В итоге он тоже ушёл. И я выбрал свой путь в Сан-Франциско. Сан-Франциско был как мечта. Здесь все об этом говорили, что нужно разбогатеть здесь на серебряных рудниках и потом ехать в Сан-Франциско.

Сан-Франциско – город, где баров, наверное, было больше чем жилых домов. Там было больше разврата, больше еды и больше транспорта, на котором можно было бы пересечь Тихий океан. Это было место, где нужно быть. Я оказался там и следующие шесть месяцев я занимался поиском работы. В тот момент я не очень хотел возвращаться в газету. С меня было достаточно писанины. Я хотел стать известным, и что-нибудь делать.

Я взял несколько странных подработок, но в основном проводил время за игрой в карты. Я был неплохим игроком. Я заработал немного денег, достаточно, чтобы оплачивать необходимое, немного еды и место для сна. И я обнаружил во время поиска доходной работы, скорее достаточно прибыльной работы, я обнаружил, что это было совершенно невероятное время, чтобы лучше изучить человеческую природу.

Я натер локти, общаясь с некоторыми самыми известными людьми Сан-Франциско, и натер колени, общаясь с теми, кого бы вы назвали дном жизни, но мне они нравились все. Мне нравилась душа. Мне нравилось вдохновение. Мне нравился тот факт, что они были глубоко погружены в жизнь. Неважно, осознавали они это или нет, они были глубоко погружены в жизнь. Они были как персонажи в рассказе, наполненные жизнью и индивидуальностью, желаниями и страхами, и это было для меня самым захватывающим.

Я опять начал писать рассказы, потому что мне нужно было больше денег, чем я зарабатывал, играя в карты, и начал продавать некоторые из них. И вскоре эти рассказы стали известны не только в Калифорнии, но и на всём западном побережье. Газеты платили хорошие деньги, чтобы я написал несколько моих глупых рассказов, основанных на моих путешествиях в Миссури, Неваде и теперь в Сан-Франциско.

Я понял, что существует большая разница между написанием рассказов и быть газетчиком. Когда ты газетчик, ты можешь лгать и обманывать до определенной степени, что делает большинство репортеров и газетчиков. Вы можете лгать и обманывать до какой-то степени, но это должно быть в определённых пределах.
Но когда вы пишете рассказ, то всё открыто без каких-либо ограничений. Вы используете ваше воображение. Вы берете за основу персонажи, с которыми встречались в своей жизни. Вы погружаете в него своё сердце, и он уже будет восприниматься не как факты и цифры из газеты, а как прекрасная история.

А люди не углубляются в газету, они читают её. Они думают об этом, потом формируют своё мнение. Но, читая рассказ или книгу, они оказываются погружёнными в тайну и в тех персонажей, образы которых вы создаёте и развиваете. Они забывают о своих болезнях и печалях, они погружаются в книгу и становятся её частью.

Вот, что я осознал. Когда люди читают рассказ, они не просто чувствуют персонажей, показанных там. Они погружаются туда и присоединяются к ним. Да, вы бы поняли, что я пытаюсь вам рассказать. Обычный простой человек даже не сможет понять, но вы понимаете, что это присоединяется энергия. Позже я обнаружил, когда я написал несколько своих классических произведений о Томе Сойере и Гекльберри Финне, что люди по всему миру как бы входят в эти истории.

Вот почему эти истории жили и живут по сей день, потому что это не только персонажи, которые я создал, но и то, что каждый читатель вложил в них.
Вскоре я понял, что мне нужно придумать псевдоним, nom de plume (имя пера, фр. дословный перевод), ну, потому что в то время это было нужно. Никто не использовал свое настоящее имя. Я придумал это имя, Марк Твен.

На самом деле «Марк твен» это была мера, которую мы использовали на реке
Миссисипи для определения глубины воды.


Это была отметка (mark – отметка, англ.), а «твен» – это количественное измерение (twain – два, англ.). И я подумал: «Хорошо, это отличное имя. Оно хорошо звучит, его не нужно долго выписывать и надеюсь, что люди его запомнят – Марк Твен.» Итак, я присвоил себе это имя.

И вскоре я узнал, что газета отправляет меня на другую сторону океана, они отправили меня туда, где, возможно, в прошлом земля была плоской или даже это был конец земли. Они отправили меня в то место, которое называлось Гавайи. Гавайи. Я сел на корабль, я мало знал о Гавайях, только то, что это очень далеко. Я знал, что это где-то в Тихом океане, в основном неиспорченный обычным человечеством, неиспорченный большими городами и политиками. Это было естественное место.И на борту корабля я почувствовал, что я жажду поехать туда, я жажду приключений.

Смотрю мир

Да, Миссисипи вывела меня к великому океану, и теперь я оказался на пути к Сандвичевым островам, которые сейчас называются Гавайи. Какое это было путешествие. Я никогда раньше не видел подобных мест, я видел некоторые, я видел Ганнибал, Миссури, я видел большую часть Миссисипи, я видел Неваду, наверное, даже больше, чем я этого хотел, и я видел Сан-Франциско. Но сейчас я смотрел на место, которое было совершенно другим.

Я не подозревал, что Бог мог создать такие прекрасные места. Я думал, что каждое место должно было быть как Сан-Франциско или Ганнибал, но Бог был очень талантливым. У Бога была большая палитра и он создал Сандвичевы острова.
О, я любил это место. Я любил его. Я любил его. И я даже удивлён, почему я просто не остался там, но у меня чесались ноги. Мне нужно продолжать двигаться. Мне нужно куда-нибудь ехать и мне нужно продолжать свои приключения. Так я оказался на Сандвичевых островах, исследуя остров за островом. Мне нравились туземцы. Мне нравились туземцы. Иногда я немного боялся, что они съедят меня, потому что я слышал рассказы о Капитане Куке и что с ним произошло.

Однажды вечером они пригласили его на ужин и съели его. Но мне сказали, что они не особо любят таких типов как я. Они больше предпочитают англичан на ужин, чем американцев, так что я сильно не переживал. Там я видел деревья, которые никогда раньше не видел. Я видел вулканы. Я слышал о них. Я слышал об этом огромном пламени, которое извергается прямо из чрева Земли. Но увидев один из них, рассмотрев его, я подумал, что вулкан просто извергается как рвота из земли, а потом создает прекрасную землю посреди океана.

Я любил это место. Я любил всю эту рыбу, эти фрукты и смех. Это был совершенно другой образ жизни. После Жизни в Сан-Франциско, казалось, что кто-то сгладил все острые углы. Кто-то добавил ко всему немного хорошего масла, чтобы всё улеглось и успокоилось.

Здесь на Гавайях события не происходили быстро. Ничто не происходило очень быстро, но мне нравилось это. Это было другое место. Там была другая музыка, другие способы общения. Мне нравился язык, он такой мелодичный. Я клянусь, что я мог слышать пение, когда они говорили, хотя совсем не понимал их язык. Я не мог разобрать ни слова, потому что там было так много гласных. Я почти не мог произнести ни слова, кроме «алоха», да и то иногда ошибался.

И я влюбился, я понял, что на Гавайях была совершенно другая жизнь. Там не было борьбы, всего этого стресса и там не нужно было постоянно смотреть на часы, чтобы узнать который час, и там не было этого лихорадочного темпа. Никто не пытался превзойти всех остальных.

Там были замечательные люди. Они прекрасно выглядели. Вы смотрели в их глаза и видели заботу, сострадание и любовь. Господи, я надеялся, что никто никогда не отправит ни одного из них в Соединенные Штаты Америки, никогда не отправят в Калифорнию и, конечно же, не отправят в Вашингтон, округ Колумбия, потому что это испортит их и сотрёт эту красоту, которая у них была, и благодать внутри них.
Я даже думал жениться на одной из местных девушек. Она была прекрасна. Я не понимал ни слова, что она говорила, но я думал, что она обожает меня, потому что она всё время смотрела на меня. Это, наверное, происходило из-за того, что я был немного другим и звучал по-другому, но мне нравилось думать, что она обожает меня и выйдет за меня замуж, если я предложу, если я спрошу у её папы и мамы. Но тогда, я тоже боялся, что они скорее съедят меня, если я спрошу, поэтому решил держаться подальше от этого.

Я гулял по тем самым местам, которые вы знаете сейчас как Гавайи или как Большой Остров. Но тогда он так не назывался. Это было одно из тех названий, которое за всю свою жизнь я так и не смог произнести, но я проходил как раз мимо того места, которые вы называете Вилла Амио. Я проходил мимо.

Я помню даже что-то почувствовал. Я помню, что я бы лучше сказал déjà vu (дежавю, уже увиденной – дословно с французского), как будто я уже там был раньше или собирался посетить это место в будущем. Но в то время здесь были просто джунгли. В те времена это был район, где выращивали кофе. Туда привозили огромное количество людей из Японии для работы. И это был один из самых лучших кофе, что я пробовал, совершенно отличное от того, что вам подавали в Ганнибале, Миссури, что вряд ли было настоящим кофе.

Думаю, что это был измельченный горох. Но там был отличный кофе, и я помню, как гулял мимо этого места и ненадолго остановился. Со мной были попутчики. Мы ехали тогда верхом на ослах, и они спросили меня: «Эй, что с тобой, Марк? Почему ты здесь остановился? Тебе нужно пописать или ещё что-то?» и я ответил: «Нет. В этом месте есть что-то волшебное. Я не знаю, что это, но узнаю рано или поздно.» И я действительно узнал. Но я отвлекся.

Так что же делает рассказчик, кстати, отвлечения сейчас и потом, чтобы вы никогда не оставались на прямом пути. Вы хотите пойти сюда, и вы хотите пойти туда, но потом вы возвращаетесь обратно сюда, прежде чем снова пойти туда.
Это путешествие на Сандвичевы острова, о, и потом я написал книгу, основанную на заметках, которые я отправлял в газету «Письма с Сандвичевых островов». Что ж, это дало мне определенный уровень, большой уровень известности и теперь я начал путешествовать по всему миру по поручению не одной газеты, а множества газет, даже некоторых газет с восточного побережья.

Я был осторожен с ними, потому что боялся, что с их нравами я никогда не получу денег за свою работу. Я был очень предусмотрительным, требуя с них деньги вперёд, а с газетами с запада таких проблем не возникало. Если они не платили мне сегодня, я знал, что они заплатят мне завтра.

Я обнаружил, что путешествую по трём сторонам Земли. Я знаю, что их четыре, но я побывал только на трёх. В те времена путешествие было немного другим. Нам приходилось плыть на кораблях, ездить на верблюдах, что я и сделал в Египте. Я действительно сидел в Великой Пирамиде. Да, я это сделал, и знаю, что Калдре и Мисс Линда тоже побывали там и некоторые из вас. Но это был один из самых ярких моментов в моей жизни – сидеть в этой большой пустой комнате и думать, какого чёрта я здесь делаю.

Я всё знал об этом месте. Я знал, что Наполеон был здесь. Знал, что некоторые известные люди приезжали сюда. Я сижу в этой огромной пустой комнате и удивляюсь, какого чёрта все эти крики из-за этого места. Нет никаких рисунков на стенах. Никаких красивых стульев. Ничего не было, пока я не собрался уходить. Я устал от всего этого и в конце сказал: «Хорошо, чёрт возьми! Что такого в этой комнате?»

И тогда я услышал эхо, эхо по всей Королевской Палате. Это было похоже на то, как будто мой голос проходил сквозь время и пространство. Он ударился о звезды и вернулся ко мне обратно, и в тот момент мне пришлось ненадолго опять сесть, и я осознал, что было что-то особенное в этом месте в Великой Пирамиде. Мне потребовалось несколько недель, чтобы полностью восстановить себя, не думаю, что это было только из-за еды там, в Египте.

Но я думаю, что что-то произошло со мной в той комнате. Хм.

Я проводил свое время, путешествуя по миру. Я встречался с некоторыми великими людьми, известными людьми. Я сидел рядом с королями и королевами и надеюсь, развлёк их немного. По крайней мере они были достаточно вежливы, чтобы не сказать, что я был просто очередным скучным гостем. И я сидел рядом с теми, кто был известен.

Я сидел рядом с известными артистами и писателями того времени. Я подружился с Николой Тесла. Он был самым смешным из невесёлых людей, которых вы когда-либо знали. Он не пытался быть смешным, и в действительности таким не был, но тот факт, что он не был таким, делал его смешным, потому что он был чертовски необычным. Но он не считал себя необычным, и это было самое забавное в Тесле.

Он был одним из самых гениальных людей, которых я когда-либо встречал в своей жизни, но его идеи были настолько далеки, что можно было подумать, что он находится на 150 лет впереди в будущем.

И у него было золотое сердце, сердце из чистого золота. Запутавшийся и одинокий человек, которому нужно было больше странствовать как я. Он проводил всё своё время в лаборатории, что я думаю со временем свело его немного с ума. Это и слишком много электричества проходило через его тело. Наверное, это как-то повлияло. Но он был одним из самых добрейших людей, которых я знал, и я инвестировал в некоторые его проекты, но только немногие из них добились успеха, потому что он был одним из самых неправильно понятых людей всех времён. И когда я говорю «всех времен», я имею в виду с самого начала, даже ещё до Иисуса. Хм.

Я встречал одних из самых величайших людей, но также очень ценил встречи с простыми людьми. Те, кто убирал в конюшнях, обслуживал меня за ужином в ресторанах, те, кто работал медником, кто работал на ферме и на земле, те, которыми я действительно восхищался. Они были настоящими людьми, без притворства.
Они жили своей жизнью. Они не пытались казаться теми, кем не являлись. Они не были захвачены властью и деньгами, алчностью и сексом, как большинство политиков. Они были теми, кого называют солью земли, но я думаю, что они скорее перец земли, потому что у них настоящий характер.

У них настоящая любовь к жизни.

Они те, кто перед смертью может сказать самому себе: «Мне интересно, что я сделал в этой жизни кроме того, что жил, имел несколько детей и работу.» Но нет, именно они, кто жил по-настоящему. Именно они, кто действительно проходил опыты. И позже я пришел к тому, что именно они, кто в действительности стал, кого вы сейчас называете Вознесенными Мастерами, именно они, кто попадает на небеса и остается там.

Те, кто был вовлечен во власть и деньги, секс и другие пороки, они должны вернуться на землю, прожить другую жизнь. Но обычный человек, обычный человек на самом деле он необычный, потому что живет жизнью. О, они могут молиться Богу каждый день, потому что так велит им их религия, но они также осознали, что в жизни есть гораздо большее, чем это. Они осознали что-то, что находится глубоко в них. Это не вышло ещё наружу, но в конце концов они придут к осознанию кто они есть. Хм.

Любовь и Потеря

В моей жизни было много вдохновений. Я хотел бы сказать, что самым большим вдохновением из всего, что я встречал, делал – это была негритянская община. Я вырос в Ганнибале. Я вырос среди негров, и они были самыми добрыми людьми, из всех что я встречал во время своих путешествий, во всей моей жизни на земле. У них была душа, как у немногих других, которых я встречал.

Я имею в виду, у них была глубокая душа. Может из-за страданий и гонений, через которые они прошли. Они прошли через рабство. И да, это объединило их вместе, как ни одну другую семью на земле во все времена. Их страдания вынудили их углубиться внутрь, искать в жизни что-то больше, чем, то, что вы просто видите своими глазами и слышите вашими ушами. Их связь была глубокой, душевной и возможно основанной на настоящих суровых испытаниях, с которыми они смирились, но ушли глубоко в себя.

Да, многие из них были религиозными, но это были не те религии, о которых вы обычно думаете. Они создали свою собственную религию, как бы основанную на религии хозяина, и в тоже время как бы обмануть хозяина. У них было глубокое чувство Бога и религии и, ох, я помню, как в первый раз пришел в негритянскую церковь на воскресную службу.

Я проскользнул через заднюю дверь, я боялся, что они выгонят меня, потому что я был просто белым мальчиком, но они этого не сделали. Они подмигнули мне и жестом пригласили меня зайти и сесть рядом с ними и радоваться Господу. Я не знал, что такое Господь, да меня это совсем не волновало, но мне понравилось их пение. Мне понравилась их душа. Мне понравилась глубина их сердец.
Они очень сильно повлияли на меня, они вдохновили меня в моем писательстве больше, чем другие личности или группы людей, с которыми я когда-либо работал.

Я любил этих людей. Я помню, что не так часто молился Богу, потому что решил, что Бог и так знает достаточно, ему не нужны мои вопли к нему с моими молитвами. И я просто считал, что Бог заставит всё работать на меня. Но время от времени, когда всё действительно было тяжело, я был готов встать на четвереньки и прочесть несколько молитв.

Я помню один раз, когда я был ещё маленьким мальчиком, я молился Богу и сказал: «Господи, не мог бы ты меня сделать негром, пожалуйста.» И я ждал и ждал. Но ничего не происходило. Я подходил к зеркалу, смотрел, но ничего не происходило. Я просто решил, что Бог был занят тогда и не услышал мою просьбу, но представил, что рано или поздно, в один из дней моей жизни я внезапно превращусь в негра, что я по-настоящему с нетерпением ждал.

Эти люди через многое прошли. Эти люди стали объектом самых жестоких злодеяний, которые когда-либо мог совершить человек. И это самое худшее – быть рабом, сначала для себя, а потом для другого.

Я так и не превратился в негра, хотя я очень хотел, и мне всегда были дороги эти самые прекрасные люди в моей жизни. Они показали мне, что в душе есть намного большее, что большинство людей никогда не обнаружат. Никогда не было никакого смысла, чтобы люди одного цвета кожи подвергались дискриминации и страданиям от людей с другим цветом кожи.

Я понимаю, что иногда вам не нравятся люди из другой деревни, потому что существует конкуренция. Но, знаете даже крысы, даже белые и серые крысы не видят разницы между собой. По какой-то причине люди склонны видеть различие, и это одно из самых больших огорчений в моей жизни, когда я, путешествуя, видел, что не только негры подвергались дискриминации и страдали от этого.

Я видел тоже самое в других культурах и это всегда шокировало меня и удивляло, почему Бог просто не проснётся в один день и просто не сотрёт их всех с лица земли и не освободит от дискриминации. Но полагаю, что Богу нравится позволять людям делать всё, что они хотят большую часть времени.

В моей жизни было много трагедий, больше, чем я даже осмелюсь подумать, но радости было больше.

Я потерял сына в очень раннем возрасте – Лэнгдона. Это было так тяжело, больше для моей жены, чем для меня. Тогда я много путешествовал, и именно жена пережила его болезни и смерть, и это вызвало … (он вздыхает) … это вызвало пропасть, отдаленность между мной и моей дорогой Оливией.

Я действительно сделал Оливии предложение, но думаю два или три раза она отказывала мне. Но я настаивал, и я очаровал её. Хм. Я настолько её очаровал, что даже её отец в конце концов был вынужден уступить и позволить мне взять в жёны Оливию. Они происходили из лучшей семьи, чем я. Они были с востока, а я из худшей части Америки. Но наконец она приняла моё предложение руки и сердца, и когда случилась эта смерть Лэнгдона, это было так тяжело, слишком тяжело даже думать об этом, писать об этом, слишком тяжело вообще что-либо делать. И, конечно же, я сделал то, что ни один мужчина не должен был делать в подобных случаях, я опять отправился путешествовать на несколько месяцев, оправдывая этот поступок необходимостью уехать, чтобы заработать деньги для семьи.

Смерть была одним из основных событий в моей жизни.

Дорогая Оливия умерла раньше меня, и когда она умерла, я даже хотел уйти вместе с ней. Я так нежно её любил. Она была единственной, кто поддерживал моё сердце. Несмотря на всё, что я видел в своей жизни, несмотря на все трудности, которые у меня были, она поддерживала моё сердце. Я так нежно её любил.

На своём пути я потерял ещё двоих детей. Мы потеряли Сьюзи, мы потеряли Джин, и я не думал, что когда-нибудь смогу оправиться от этого. Каждый раз я оказывался в состоянии депрессии, задаваясь вопросом: «Почему, почему? Почему? Зачем Бог вообще придумал эту штуку под названием смерть? Почему мы должны умирать? Почему Бог допускает, чтобы такое случалось с мужчиной, женщиной или ребенком?»

Смерть. Одно дело, если ты на войне. На войне есть смерть, и кто-то даже может утверждать, что в некотором роде это почётная смерть, хотя я бы с этим поспорил. Но тогда просто смерть, смерть от болезни, смерть при родах, в конце концов смерть от старости – в этом нет никакого смысла.
Однажды я собираюсь поговорить с Богом об этом, но до сих пор мне не удаётся записаться к нему на приём. Я собираюсь сказать: «Дорогой Бог, жизнь прекрасна на планете Земля, по большей части, но да, есть вещи над которыми ещё нужно нам поработать.

Но давай поговорим о смерти.

Это так печально, может не для тех, кто умирает, но для тех, кто ещё остался. Не могли бы мы придумать что-нибудь более креативное, чем смерть от болезни или от старости? Разве мы не можем просто спустить с неба большую колесницу и устроить огромный праздник, а вокруг ангелы, играющие трубы и подарки для всех?» И потом ты просто садишься в эту колесницу, машешь всем на прощанье и говоришь: «Увидимся на небесах» или где-нибудь ещё. «Увидимся позже». Думаю, это был бы более подходящий способ справиться со смертью. Я поговорю с Богом об этом. Я сделал себе заметку.

Перевод Натальи Титовой


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Воскресенье, 27.11.2022, 12:56 | Сообщение # 32
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 25719
Статус: Offline
Время Мерлина. Часть 2.

Время уходить

Что касается смерти, я прожил 75 лет на планете. Я был великим американским писателем. Я был известен во всём мире. Я здесь не хвастаюсь, я просто перечисляю факты, чтобы вы действительно поняли, когда я продолжу свой рассказ. Я видел так много уголков мира.

Хм. Я очень любил сигары. Я любил сигары и иногда немного виски. По большей части мне нравилось быть с людьми. Были времена, когда я любил быть один, но мне нравилось быть с людьми. Это заряжало меня энергией. Это заставляло меня идти вперёд, и я любил их истории.

Я не был таким болтуном, как сейчас, но, когда я был с людьми, я бы задавал им вопросы. Я бы вернулся в то время, когда был журналистом, работая в Территориальной Прессе, и я бы брал у них интервью для статей. О, я бы задал несколько вопросов, а потом бы держал язык за зубами и просто бы слушал.
Благодаря этому я узнавал намного больше, чем если бы мой рот постоянно раскрывался, рассказывая людям каким замечательным я был, и где я был, и что я сделал, большинство из всего этого было бы просто ложью и впечатлило меня, но только не тех людей. Но я решил, что просто задав несколько вопросов, люди с удовольствием отвечали. Они любили делиться своими историями. Хм.

Ближе к концу моей жизни, и я верю, что прожил на 10 лет дольше на планете земля, наступил определённый момент, когда я просто не мог больше путешествовать, когда я потерял моих любимых, когда я находился в депрессии, и наступил день, когда я почувствовал себя плохо. Меня посещали другие люди, что мне совсем не нравилось.

Ты рассчитываешь на некоторое уединение в своей собственной постели, но неожиданно приходят, задирают твою ночную рубашку и делают с тобой такие вещи, что, ты, возможно, не стал бы с собой делать. И я оказался в таком состоянии, в таких условиях.

Но по-настоящему убедительным моментом для меня уйти, умереть, было то, что я любил курить сигары. Я выкуривал более 20 сигар в день, и я делал это с гордостью, и было известно, что я вставал посреди ночи и выкуривал несколько сигар. Также известно, что я засыпал вместе с сигарой, а утром проснувшись, обнаруживал её зажжённой. Я так любил сигары. И случилось так, что мне разрешили только четыре сигары в день. Вы можете себе это представить?

Я знаю, я знаю, что вы думаете прямо сейчас – «Как они могли так поступить с тобой? Оставить только четыре сигары в день?» И один раз я услышал, как они шептались и сказали: «Мы собираемся сократить его до одной сигары.»
Я думаю, что они делали так, чтобы быть жестокими со мной. Не думаю, что это было необходимо для моего здоровья. Я думаю, что они просто так делали, чтобы быть жестокими. Они хотели посмотреть, будет ли этот старик орать и ругаться или может встанет с кровати и побежит в магазин, чтобы купить несколько сигар. Но когда я услышал, как они говорят, чтобы сократить меня до одной сигары, я сказал: «Я ухожу. Я ухожу отсюда. Это конец моим 75 годам на этой планете. Мне больше нечего делать, мне некуда идти, и не с кем встречаться. И теперь, когда у меня совсем нет сигар, я просто уйду.»

Они сказали, что у меня был сердечный приступ. Ха! Да у меня случился сердечный приступ, когда услышал, что мне собираются сократить сигары до одной в день. У меня случился сердечный приступ, и я ушёл. Я умер. Эх!

Вот это приключение сразу на месте. Думаю, что я напишу книгу о этом. Да, «Искусство Смерти Без Сигары во Рту». Я оказался мертвым и это не так уж отличалось от того, как быть живым. Я всё ещё был там. Я всё ещё чувствовал, как будто у меня было тело, хотя я мог проходить сквозь стены. Хотел бы я так делать, когда был живым на этой планете. Я бы гораздо быстрее выбирался из неприятных ситуаций. Но вскоре я обнаружил, что мертв. Хм. Много слез.

Я мог наблюдать за всеми волнениями на земле с людьми, кто говорил о моей смерти. Обо мне писали в газетах, мне устроили пышные похороны, было много цветов. Я помню, что было много цветов. Пришло также много людей и была большая служба, много пения и много плача. И я думаю, что было несколько улыбок здесь и там у тех, кто был рад, что я ушел.

Единственная вещь, которая меня беспокоила во всём этом, когда я услышал, как некоторые сказали другим «А я думал, что Марк Твен умер 10 лет назад. Я думал, что он уже умер. Я думал, что он давно покинул эту планету.»
Вот это меня беспокоило. Я слышал об этом снова и снова, даже когда был жив, и мне пришлось сделал четкое заявление «Слухи о моей смерти слишком преувеличены. Я ещё не умер.» Но когда я услышал людей на своих похоронах, говоривших «Я думал он умер 10, 12, 20 лет назад», ох, это меня задело. И я бы хотел плюнуть на них. Но, конечно, я был мертв. Я действительно не мог этого сделать. Хм.

И вот я был мертв. Похороны закончились. У меня осталась одна дочь. Она закончила заниматься всеми моими многочисленными делами, позаботилась о всех бумагах и получила небольшую сумму, которую я ей оставил. Теперь я мертв и думаю, «Ну, наверное, мне лучше отправиться в рай». Я слышал, что есть такое место, а также слышал, что есть совсем другое, где я не хотел бы оказаться. И я сказал «Я отправляюсь в путь», также как я делал во время моих путешествий, также как я сделал в первый раз, когда пересекал Атлантический океан.

Я просто отправился в путь.

Оказалось, что там есть что-то вроде тропинки. Хм. Нужно быть там, чтобы понять, но здесь ты в ничто, ты мертв, вокруг ничего нет, и ты думаешь, «Итак, мне нужно куда-то идти», и вдруг ты видишь тропинку перед собой, и ты, конечно, надеешься, что это правильная тропинка. И там есть цветы, так что надо думать, что всё в порядке. И я пошел по тропинке по пути в рай, надеясь, что я иду в нужное место, потому у меня не было никакого желания попасть в другое.

Прибытие

Ну, наконец-то я добрался до рая, я попал туда, и он оказался совсем не таким как я его представлял. Там не было жемчужных ворот. Я был разочарован. Я с нетерпением ждал встречи со Святым Петром и увидеть жемчужные ворота. Я слышал об этом, и мы обычно пели об этом в церкви. Мы обычно пели о том, как добраться до этих ворот, но там их не было. Я был разочарован. Я даже подумал, что может я попал в чистилище, а не в рай, но там была табличка прямо на двери, не очень большая, и на ней было написано «Это Рай», итак, я оказался там.
Кто бы стал врать об этом?

Я вошел в дверь. Это была не очень впечатляющая дверь. Она выглядела как любая другая дверь. У меня в доме в Хартфорде, штат Коннектикут, дверь была, наверное, красивее, чем эта в раю, но я подумал, возможно у них бюджет или ещё что-то в этом роде. Итак, я вошел. Там была зона регистрации. Они назвали это зоной регистрации, я огляделся вокруг и да, это было мило, но не впечатляюще.

Я бывал в более прекрасных замках королей и королев на земле, и я подумал, «Хорошо, может Бог не бывает в этом месте. Может он не так часто здесь бывает. Может он где-нибудь ещё во вселенной и сильно не заботится об этом рае, который здесь».

Потом я заметил за стойкой администратора большого, крепкого, волосатого служащего. Мужчина, на вид около 40 лет, но он был огромным. Он был очень большим. Я думаю, что он съел слишком много ангельского торта, если вы знаете, что я имею в виду. И он был очень волосатым, ну по крайней мере от шеи вниз. Голова была лысой, и он был очень волосатым и был без рубашки. Мне показалось это более чем необычным, но кто я такой, чтобы говорить. Я никогда не был в раю, я не знал правил, поэтому я смирился.

Он чем-то был занят за своей стойкой, а мне хотелось, чтобы он побрил свои плечи. Это, конечно, было забавное зрелище для того, кто только что умер, но я прочистил горло, чтобы дать ему понять, что я здесь «Гм! Гхм-гхм!»
Потребовалось нескольких прочисток и наконец он поднял глаза и почти с отвращением спросил «Чем могу помочь?» И я ответил: «Да, я здесь, чтобы зарегистрироваться на вечность.»
Он сказал: «Ну, здесь не гостиница. Здесь не регистрируют. У вас есть официальное приглашение?»

Я начал нервничать. Я никогда не слышал о приглашениях. Я подумал не упустил ли что-нибудь во время похорон. Может мне следовало заранее сходить к священнику и получить специальное приглашение в рай, и тут у меня нет никаких документов и произнес: «Нет, сэр. У меня нет приглашения, но я уверен, что должен быть в этом месте.»

Я подумал про себя, «Я знаю, я слышал, что по крайней мере двое Пап и десять адвокатов попали сюда, так что однозначно великий американский писатель может быть в раю.» В любом случае у меня была надежда.
И потом этот безрубашечный волосатый служащий сказал: «Итак, как ваше имя?» Я ответил: «Да, мое имя Марк Твен.» Я был весьма удивлен, что он не знал моего имени. Все на планете Земля знали, а этот служащий понятия не имел. Я сказал: «Меня зовут Марк Твен», а он: «Можете произнести по буквам, пожалуйста?» Ох, ну ладно, они что, здесь не изучают грамматику на небесах? Но я собирался следовать программе и объяснил ему: «Т-в-е-н, Марк, М-а-р-к.» А он спрашивает: «Какое второе имя?» и я замер на мгновение. Второе имя? У меня не было второго имени. Я никогда себе его не давал. Это было просто Марк Твен.

Я сказал: «Итак, сэр, у меня нет второго имени. Я Марк Твен» и с гордостью встал. На мне был костюм. Я всегда носил этот костюм, я и сейчас его ношу. Я повторил: «Я Марк Твен», и он просматривал свитки страницу за страницей, свиток за свитком, покачивая головой. В тот момент я начал сильно нервничать. У меня было долгое путешествие на небеса.

Пока он был занят просмотром свитков, я смотрел вокруг приемной в поисках туалета, потому что мне надо было. У меня был долгий путь и даже несмотря на то, что я был мертв, я всё ещё чувствовал эту потребность. Я догадываюсь почему. Ты привыкаешь что-то делать в течение 75 лет, и ты не можешь перестать за один день, даже если ты мертв. Он огляделся и сказал: «Извините, сэр, но в списках нет никого под именем Марк Твен из всех, кто здесь зарегистрирован. Возможно, вы ошиблись местом», сказав это, он посмотрел вниз, прямо вниз, далеко вниз.

У меня началась паника. Я прожил хорошую жизнь. Я был добр к своей семье. Я был добр с другими людьми. Известно, что у меня было несколько пороков, но никогда не доходило до крайностей. Время от времени я сквернословил, но я подумал, хорошо, я предоставлю им самый искупительный факт из всех. Я сказал: «Вы знаете, я был писателем, когда жил на земле. Я был великим писателем, и я действительно упоминал Бога в некоторых своих книгах с самой почетной и привлекательной стороны.

Я не был религиозным человеком, как таковым, но я говорил о Боге в своих книгах, и я уверен, достаточно людей на земле, кто прочитал об этом великом Боге, добром Боге, и там же на месте обратились в веру, таким образом, я думаю, что достоин быть в раю.»

Этот служитель, волосатый здоровяк без рубашки уже не раз слышал эту оперу, я уверен, слышал все эти мольбы от всех, кому здесь было не место, но я знал, что имею право быть здесь. Я знал, что должен попасть сюда. И в заключении я сказал: «Сэр, я хочу, чтобы вы проконсультировались со своим боссом, потому что уверен, что произошла какая-то ошибка. Я знаю, что я мертв, и это не проблема. Мне просто нужно знать, что я приглашен быть здесь в раю.»

Он посмотрел на меня с отвращением. Я уверен, что ему говорили об этом раньше. Когда я сказал «Вы должны проконсультироваться с боссом», на самом деле я даже не представлял о ком говорю. Он мог подумать, что я говорю о Боге. Предположу, что босс находится там наверху. Это мог быть один из архангелов, насколько я знаю, но внезапно он исчез. Я имею в виду буквально исчез прямо перед моим лицом. Я имею в виду, он исчез.

Хотел бы я знать, что происходит здесь, и потом я начал думать, не приснился ли мне просто плохой сон о смерти и всё такое. Может я не умер. Может я на самом деле не в раю, но внезапно вернулся служитель, этот волосатый, без рубашки служитель,- хотелось бы, чтобы у них здесь была униформа.

Казалось, что прошла вечность, так как я продолжал искать туалет. Я подумал, может мне выскользнуть через парадную и найти себе красивое дерево, но вдруг он появился с другим джентльменом, изысканно одетым, который показался мне знакомым, очень знакомым. Я оглядел его с ног до головы, он был великолепно одет, не то что волосатый служитель, и он сказал: «Да, сэр. Чему могу вам помочь?» и я ответил: «Я Марк Твен. Я здесь, чтобы быть в раю, в вечности или как-то ещё, если вы позволите.»

Он сказал: «Хорошо, дайте я взгляну на документы.» Пока он смотрел бумаги, он сказал: «Извините. Забыл представиться. Я Люцифер.»
У меня округлились глаза. Может, я ошибся местом. Я сказал ему: «Пардон, сэр. Вы сказали Люцифер?» Он ответил: «Ну, да, сэр.» Я спросил: «Я в правильном месте? Я в аду? Потому что начинает так казаться.» И он ответил: «Нет. Нет, сэр. Вы в раю.»
И я спросил: «Но какого черты вы здесь делаете? Я думал, что ваше место внизу, вместе остальными», а он ответил: «Это миф.»

Он сказал: «Люцифер означает свет.»

И продолжил: «Вы видите, здесь в раю нет ни темноты, ни света. Нет ни плохого, ни
хорошего. Здесь нет зла. Это рай, и именно поэтому он называется раем. Здесь нет правильного или неправильного. Это просто рай. В раю вы обнаружите, что здесь нет негодяев. Здесь нет бродяг. Здесь нет преступников. Ничего подобного здесь нет.
Нет никого, кто обладал бы большей властью или был более праведным, чем все остальные. Здесь всё одинаково на небесах, и да, Я Люцифер. Вся эта история с Люцифером и Сатаной, всё это было увековечено церквями и религиями на Земле. И за это они должны отправиться в ад, и мы, наверное, создадим специальное место для них. Мы назовем его адом, потому что здесь нет такого места, как ад.»

Я почувствовал некоторое облегчение. Мне начинал нравиться этот Люцифер. У меня с ним было много общего, а он продолжил просматривать книги и сказал: «Извините, сэр, но мы просто не видим вашего имени здесь. Может у вас был псевдоним? Вы жили под другим именем?» и тут меня осенило. Псевдоним, псевдоним, псевдоним.

И тут меня осенило. «Точно, да, сэр! Да, я жил под именем Марк Твен, но при рождении меня назвали Сэмюэль Лэнгхорн Клеменс.» Сэмюэль Дэнгхорн Клеменс. И он сказал: «О, я вижу, сэр. Видите, такое случается время от времени, когда кто-нибудь приходит под другим именем, и мы не видим новое имя в реестре, которые они выбрали для себя. Дайте- ка я быстро посмотрю здесь.»

Он просмотрел все свитки, он и служитель ходили туда-сюда, а я всё оглядывался вокруг в поисках туалета. Я уже был готов спросить их, где он находится, но я не хотел отвлекать их от поиска моего имени в списках рая.
Итак, они смотрели и смотрели, и ничего не могли найти, и тут Люцифер спросил меня: «Хорошо, можете ли вы мне сказать, мистер Клеменс, дату вашего рождения?» И я ответил: «Это было 30 ноября 1835 года. Да, 1835 год»
И он сказал: «Окей. А дата вашей смерти?» и я ответил: «Ну, это было всего день или около того назад. Не думаю, что это было слишком давно. Это случилось 2 апреля 1910 года».

Он и служитель ещё раз просмотрели свои книги и вдруг они как разразились хохотом, как пара гиен в полнолуние, смеясь и хохоча, со слезами на глазах, они катались от смеха и указывали на меня. Их лица покраснели. Я думал они никогда не прекратят смеяться и вдруг Люцифер указал на меня и сказал: «Мальчик Комета! Мальчик Комета!» и волосатый служитель сквозь смех сказал: «Вы – Мальчик Комета! Мы знали это с самого начала. Мы просто устраивали тебе ад на пути в рай. Мы знали с самого начала кто вы такой. Мы ждали вас, Мальчик Комета», и в тот момент я понял, о ком они говорят – о Мальчике Комете.

Я родился в тот 1835 год, когда Комета Галлея пролетала рядом с землей. Я родился в ту ночь и умер в следующий раз, когда Комета Галлея приблизилась к земле в 1910 году. Я умер, когда Комета Галлея максимально приблизилась к земле. Она подошла и подхватила меня, вот почему они называют меня Мальчик Комета.

Мальчик Комета.

Они почему-то решили, что это смешно, и я подумал, что мне лучше смеяться вместе с ними на случай, если это всё какая-то большая шутка. Итак, я тоже засмеялся и вскоре мы все вместе хохотали в холле, и тут мне опять напомнили, что мне нужно в туалет, но в тот момент я подумал, что это будет невежливо их прерывать, и мне пришлось терпеть.

Люцифер сказал: «Следуйте за мной», и мы вошли в дверь и пошли по коридору. Ох, какой это был коридор, длинный и огромный, а произведения искусства, которые там были, заставили бы Ватикан позеленеть от зависти. Это были самые прекрасные произведения искусства, на которые я когда-либо смотрел. Они заполняли этот большой коридор, по которому мы шли, а я не мог не смотреть на всё это. Где они всё это взяли? Почему это всё здесь? Но это не имело значения, потому что это были самые прекрасные произведения искусства, которые я когда-либо видел.
И тут я понял, что они казались живыми. Казалось, что каждая картина и каждая скульптура как бы рассказывали человеческую историю. Это были не просто бездушные произведения искусства, картины, металл. Всё это было живым с человеческой историей, вот почему это так очаровало меня в этом большом коридоре.

Когда мы спустились в конец холла, там были две большие двери, очень большие, самые огромные двери, которые я когда-либо видел в своей жизни, и у дверей стояли швейцарские гвардейцы. Швейцарские гвардейцы. Я не мог понять, но тут до меня дошло, откуда Ватикан взял идею использовать швейцарских гвардейцев. Они украли её прямо из рая, наверное, просто потому, что швейцарские гвардейцы хорошо выглядели. Я не знаю, так ли уж они эффективны. Я не знаю, кто бы мог сюда прийти и вторгнуться в рай, но они там были, и они открыли двери для меня и Люцифера.

Они открыли двери в один из самых больших бальных залов, которые я когда-либо видел. Это был самый грандиозный зал. Я зачарованно смотрел на этот бальный зал. Ох! Даже мне, писателю, было бы очень трудно описать, что там было. Там всё было великолепным. Там повсюду были бассейны с парящей водой, и в любое время, когда вам захочется посидеть в бассейне с парящей водой, он был прямо тут, и за ним ухаживали юные прекрасные девы. И как у служителя у входа, у них тоже не было рубашек, и мне пришлось отводить глаза, потому что я ещё чувствовал себя человеком, а они были слишком прекрасными и привлекательными. Но я не хотел слишком разглядывать, и мы пошли дальше.

Повсюду были подносы с едой. Там была еда, которую я ел и любил, а также еда, о которой я даже никогда не слышал, повсюду была еда и она была свежей. Конечно же, там был виноград. Там было много разного хлеба, и некоторые я никогда в жизни не пробовал. Там были блюда, запах которых почти опьянял, и еда была повсюду, какую только захочешь. Изобилие напитков, любой вид алкоголя. Напитки были повсюду.

Вокруг ходили молодые люди с подносами, полные сигар. «Ох! Я в раю!», подумал я. Подносы полные сигар. И я сделал это – я сделал самое лучшее для себя, сделал небольшой запас, и у меня до сих пор есть несколько. Лучшие сигары, которые я когда-либо пробовал, а мы продолжали идти по этому бальному залу.
Там было много людей, очень много людей, и я заметил парня, направляющегося к нам. Он куда-то торопливо шел, и я вдруг понял, Иисус Христос! Это был Иисус Христос, и когда Иисус подошел ко мне, ох, у него была такая улыбка. Он сказал: «Мне нравятся твои книги, Марк» и пошел дальше, а я посмотрел куда он направляется. Там, в углу, был настоящий переполох. Похоже он направлялся к своим апостолам. Кажется, бедная Мария Магдалина слишком много выпила и –ох, она была просто пьяная в стельку – и её оправданием было, она думала, что это была просто вода, но кто-то превратил её в вино, когда она пила. Она была сильно пьяна.
Да, небольшое происшествие на небесах, а мы прошли через толпу, Люцифер отвел меня куда-то вниз в конец бального зала, и там я увидел некоторых великих личностей. Я видел тех, о ком вы только читали, но я увидел и многих тех, кто были простыми обычными людьми на земле. Но теперь здесь на небесах они просто веселились и пели, танцевали, курили и делали всё, что хочется. Они были в раю. Хм.

Вечер выпускников

Сейчас продолжим наш рассказ. Наверняка вам интересно к чему это всё идет, и это очень важная часть истории. Мы прошли в дальнюю часть зала, где собралась самая большая группа, которую я до сих пор видел здесь на небесах, самая большая группа из всех. Вы могли почти видеть сотни, а может быть и тысячи, сидящих за огромными столами – вы могли почти видеть ауры вокруг их тел, не только над головой, но и вокруг всего тела.

Мы подошли к столу. Вы могли бы сказать, что все они стали смотреть в нашу сторону. Они увидели подходящего Люцифера и, когда они увидели меня сразу за Люцифером, неожиданно, в тот же миг, они все встали, хлопая и аплодируя, и говорили: «Мальчик Комета, ты сделал это! Мальчик Комета, ты здесь!»
Ну, я был так ошеломлен всем этим – можете себе представить сотни, а может тысячи ангелов в раю вдруг узнали вас и хлопают, как никогда раньше – а я, прямо в тот момент, я так давно не ходил в туалет, что обмочился прямо там. Но чудесная вещь произошла с момента как я оказался на небесах, всё испарилось ещё до того, как попало на мои брюки, и никто ничего не заметил. Я почувствовал облегчение во всех смыслах этого слова. Здесь я был в раю и всё быстро испарилось. И главное, что никто не заметил. Я всегда носил белый костюм, и один из его недостатков, что на таком костюме все заметно гораздо больше, чем на темном.

Один из джентльменов, который очевидно был главным, встал и сказал: «Мальчик Комета, мы так рады, что ты здесь. Ты немного опоздал. Мы уже подумали, что ты пропустил комету.» И он продолжил: «Добро пожаловать. Добро пожаловать, Марк Твен. Добро пожаловать за наш стол. Это семья. Это клан. Это то, кто мы есть.»
Я обратил внимание на этого джентльмена, очень красивый и высокий, и очень, очень хорошо одетый и прекрасно говорит, и вы могли бы подумать, что он из королевской семьи, если бы он вернулся на землю, и вы бы подумали, что он самый величественный из всех королевских особ, если бы он вернулся на землю. И он выглядел так прекрасно, что я на мгновение почувствовал, что почти завидую, желая, чтобы у меня была его внешность и очарование. Затем он представился, как Сен-Жермен, Граф Сен-Жермен.

Он пригласил меня подойти и сесть рядом с ним, прямо рядом с собой, может на второе самое почетное место за всем столом, и они все подняли тост за мое прибытие, сюда на небеса. И затем Сен-Жермен сказал: «Позволь мне представить тебе некоторых из присутствующих здесь. Ты можешь знать их имена. Позволь мне представить тебе Самуила. Самуил, один из моих жизней. Позволь мне представить Платона, одного из моих жизней. Позволь мне представить тебя здесь, и здесь, и здесь.» И он продолжал идти вниз по ряду, представляя мне тех, чьи имена я знал и многих других, кого я не знал, и закончил почти в конце, в дальнем конце стола.
Он сказал: «А там внизу маленький мальчик раб. У него нет имени, и никогда не было. Мы просто зовем его маленький мальчик раб. Он был в Атлантиде.» И я посмотрел туда на маленького мальчика раба, ему было не больше 12-14 лет, он играл с кристаллом. Какого черта он там делал, играя с кристаллом на небесах, я не знаю, но он казался очарованным этим.

Наконец он вернулся на мою сторону стола и сказал: «Сейчас, я хотел бы представить тебе вот этого парня.» Этот парень показался мне слишком знакомым, слишком знакомым. Он сказал: «Я хочу тебе представить Сэмюэля Лэнгхорна Клеменса.»
В тот момент я понял, что это я и в то же время не я. И я сказал: «Ваша честь, Сен-Жермен, как так получилось, что я Сэмюэль Клеменс, но Сэмюэль появился здесь раньше меня?»

И он ответил: «Хорошо, вы можете взять себе новую личность, с которой можете делать, что угодно, когда захотите, а ты взял новую личность Марка Твена и, следовательно, Сэмюэль Клеменс умер задолго до тебя, на 10 лет раньше. Ты уже и забыл о нем, а он рад быть здесь. У него нет никаких раскаяний или сожалений, ничего нет против тебя. Видишь, ты стал Марком Твеном.»
Я начал понимать в чем дело, но ещё не мог выразить это словами. Я думал, что мне придется написать ещё одну книгу. Если бы я не умер, я бы назвал ее «Письма из Рая.» Как всё это запутано.

Итак, мы сели за стол и Сен-Жермен всё объяснил. Он объяснил, когда я спросил его: «Хорошо, а как может быть, что ты – Вознесенный Мастер? Как может быть, что ты обрел просветление, а я пришел после тебя? В этом нет никакого смысла. Можно подумать, что ты просто перестал иметь все эти новые жизни.»
И он ответил: «Ну, во-первых, Марк Твен, на самом деле нет ни времени, ни пространства. Ничего этого нет, поэтому ты не можешь думать в этих терминах, когда ты размышляешь о жизнях, потому что у тебя есть прошлые жизни, которые ещё даже не закончились.» Он продолжил: «Но важнее всего то, что Марк Твен был создан не из кармы, а из любви и из желания делиться. Этот персонаж, Марк Твен, произошедший из персонажа Сэмюэля Клеменса, был создан для того, чтобы отправиться на Землю и принести людям немного радости и юмора.

Это случилось так же потому, что я, как Сен-Жермен, любил это место, которое называют Америкой, но в то время в Америке не хватало хороших писателей, а я хотел создать что-то, что можно было бы оставить миру. Но пойми меня правильно. Это на самом деле не я, кто создал тебя. Ты не просто жизнь в течение какого-то срока. Мы все как двоюродные братья друг другу. Мы все вышли из одной души.»
«Но, – сказал он, – Знаешь, в этом кроется одна проблема. Ты заметил, что здесь за столом, у всех нас были жизни на Земле. И здесь нет ни одной души, даже здесь в раю, и это потому, что душа никогда не жила как человек. Как бы они здесь появились? Только люди приходят сюда.»

И он сказал: «Вдобавок ко всему, есть небольшая, можно сказать, напряженность, когда здесь присутствует душа. Наша душа существует под именем Зебаэль, и знаешь, она нас немного раздражает. Мы говорим об этом время от времени. Мы все немного раздражены и, откровенно говоря, у нас нет никакого желания, чтобы Зебаэль была тут за нашим столом с нами, даже несмотря на то, что мы все здесь родственники и вышли все из творения Зебаэль. Но, знаешь, это так запутано. Слишком запутано. Ты не знаешь кто ты на самом деле и мы все задаемся вопросом, действительно ли наша душа понимает это.»

«Видишь ли, ты – ты, Сэмюэль Клеменс, ты стал Марком Твеном, но ты даже не знал кто такой Марк Твен. Видишь вон того персонажа? Это Фрэнсис Бэкон. Фрэнсис Бэкон.» Это поразило меня, потому что я провел много исследований и написал несколько статей о Фрэнсисе Бэконе, более известном, как Шекспир. Уильям Шекспир. Я посмотрел на него, и на моем лице появилась широкая улыбка.
Фрэнсис Бэкон, более известный как Уильям Шекспир. Это была та же самая путаница, что и у меня. Был ли я Сэмюэлем Клеменсом или я был Марком Твеном? И в этот момент Фрэнсис Бэкон заговорил: «Я хочу извиниться перед тобой, Марк. Они проделали со мной тоже самое, когда я очутился в раю. Тот же служитель без рубашки и на мой взгляд слишком волосатый. Тот же служитель спросил мое имя, и я ответил: «Уильям Шекспир!» с большой гордостью, потому что знал, что стану одним из самых известных писателей всех времен. И они не могли найти мое имя в свитках, вскоре тоже послали за Люцифером, и я тоже удивился, услышав его имя. И они просматривали все свитки и наконец после долгих просьб они сказали мне: «Быть или Не Быть, добро пожаловать в рай. Заходи.» Они проделали то же самое и со мной. Я хотел бы предупредить тебя заранее, если бы мог, но это сбивает с толку, не зная кто ты есть на самом деле. Вот почему у нас у всех возникла небольшая проблема с Зебаэль.»

Тишина охватила весь стол и наконец всю комнату. Она стала холодно-отрезвляющей при обсуждении Зебаэль или другого любого существа с душой. В комнате таких не было. Были только мы, те, кто были раньше людьми.
(пауза)

Сен-Жермен сказал: «Знаешь, душа создает нас. Мы есть выражения души, а душа дает нам свободу.

Душа позволяет нам делать всё, что мы выбираем делать, всё во имя опыта души. Но где была душа, когда мы страдали? Где была душа, когда нам нужен был кусок хлеба? Где была душа, когда мы вступали в конфликты с другими людьми, когда наши любимые умирали прямо на наших глазах? Где тогда была душа? »
Я начал ощущать подкатывающую тошноту. Они так ничего не поняли ни здесь на небесах, ни тем более на земле. Они так и не разобрались во всем этом, и тут я почувствовал, как проваливаюсь в небытие.

В этот момент Сен-Жермен вернулся, широко улыбаясь, и сказал: «Марк Твен, мы ещё раз пошутили над тобой.

Мы есть душа.

Мы есть душа в человеческом выражении, и как люди, мы можем давать себе имена, другие личности. Мы можем притворяться, что возвращаемся из жизни в жизнь. Мы можем притворяться, что существует ад. Мы можем притворяться, что существуют ограничения. Мы можем притворяться, что есть страдание, но мы есть душа, вот почему ты не видишь Зебаэля здесь как душу, потому что мы и есть эта душа.
А свобода заключается в понимании того, что ты есть душа.

Будь ты Сэмюэль Клеменс, будь ты Марк Твен, Шекспир или кто-либо другой, ты есть постоянная душа в выражении. Никогда не было разделения, только в твоих снах.»
И в этот момент все за столом, все в этом огромном зале встали и начали петь, и я присоединился к ним: «Потому что она – веселая душа, он – веселая душа, мы – веселая душа, и никто не должен отрицать этого.»

Вот такая история приключилась со мной на небесах. С тех пор я там. Мне нравится встречать приходящих новичков. Мне нравится рассказывать им истории, помогая понять, как на самом деле работает душа, тот факт, что душа не какое-то далекое существо, которое диктует вам, что вы должны и не должны иметь.
Душа не делает одолжений. Душа вообще не знает о вас. Душа – это вы, это прямо здесь.

И когда вы принимаете это – когда вы принимаете, что вы есть душа в выражении, вы также и творец, и как творец, вы можете создавать другие сущности внутри себя, как это сделал я, из Сэмюэля Клеменса в Марка Твена, что вы как душа можете выбирать любой путь для опыта, который вы хотите – тогда вы становитесь свободными.

Вам скажут, что это невозможно, что есть какой-то Бог на далеких небесах, который диктует всё, что вы можете и не можете делать, и что вы должны следовать определенным правилам поведения как человек. Но факт в том, что всё это неправда. Вы есть душа. Вы можете выбирать всё, что хотите. Вы можете изменить выражение вашего лица. Вы можете изменить ваш день. Вы можете изменить вашу судьбу, ваше изобилие и даже здоровье.

Вы есть душа.

Никогда, никогда даже не думайте, что вы отделены от неё, и что вы просто ещё одно воплощение в череде жизней, состоящей из множества инкарнаций, что вы просто побочный продукт предыдущей жизни. Всё это неправда. Вы есть душа. Вы вне времени и пространства. Позвольте себе мечтать. Позвольте себе парить и позвольте себе быть в раю на Земле до конца ваших дней здесь.

Просьба

Ещё один последний пункт до того, как я уйду. Вы прямо сейчас здесь на земле и, наверное, это самое важное время из всех времен. Я знаю другие поколения говорили об этом, но ни одно из них даже не сравнится с тем, для чего вы здесь сейчас, что происходит на этой планете, и с важностью вашего сознания здесь.
Это может быть очень отрезвляюще, очень отрезвляюще, действительно, думать о последствиях того, почему вы здесь. Но я прошу вас пить, хех, я прошу вас не трезветь, потому что это может привести к тому, что вы станете немного зажатыми во всех отношениях.

И празднуйте себя вместо того, чтобы слишком много волноваться о том, что будет дальше на планете, празднуйте себя.
Понять, почему вы здесь, и хотя это имеет серьезные последствия, не воспринимайте все так серьезно. Наслаждайтесь своей жизнью здесь. Как я обнаружил, побывав на небесах, ада не существует. Там нет правильного или неправильного. Нет ни черного, ни белого. Есть только рай, и именно там вы собираетесь вместе со своим кланом, кланом вашей души.

Я призываю всех вас сделать одну очень важную для меня вещь, Марка Твена. Рассказывайте свои истории. Рассказывайте свои истории. Вы только что услышали мою историю о том, как я попал на небеса, и теперь не так важно, насколько она правдива, потому что это моя история, и я за ней стою.

У вас есть прекрасные истории, которые вы можете рассказать. Вам еще предстоит открыть их для себя. У вас есть замечательные истории, которые вы можете рассказать, о ваших днях здесь, на этой планете, в этой жизни, даже если порой вам кажется, что история была маленькой или несчастной. Что ж, я тоже мог бы сделать свою историю маленькой и несчастной. Всё зависит от восприятия.

Я мог бы почувствовать, что когда я рос, мой папа, он всегда убегал от коллекторов, и я мог бы стать жертвой этого. Я мог бы рассказать, что у нашей семьи не было достаточно денег, чтобы позволить мне получить образование в университете, поэтому мне пришлось зарабатывать рабским трудом. Я этого не сделал. Моя история была о приключениях, о том, как увидеть мир, как встречаться с людьми и чувствовать человеческие сердца.

Ах, ваша история. Не важно, как вы ее рассказываете, вслух, или записываете, или просто мечтаете и чувствуете ее в вашем сердце. Но ваша история становится не только вами, она становится частью планеты. И этой историей так важно поделиться прямо сейчас, особенно вашим опытом выхода из спящего человеческого сознания, вхождения в вашу осознанность, и о всех ваших испытаниях и невзгодах, о всех ваших великих драконах, с которыми вы столкнулись на этом пути. Напишите о драконе. Люди любят читать о драконах. Напишите о ваших драконах и как вы встретились с ними.

Ваши истории нужны планете прямо сейчас, и вот почему вы здесь. Вот почему они попросили меня прийти и поговорить с вами, попросить вас сейчас, пожалуйста, делитесь вашими историями.
Итак, наше время подошло к концу. Я должен вернуться на небеса. Я уверен, что они уже скучают по мне. Они, наверное, думают, что другая какая-то комета пришла и забрала меня обратно на землю, но … (он вздыхает) … Я закончу, там, где начал.
Я Есть то, что Я Есть, и по милости божьей я знаю, что Я Есть, но иногда я просто забываю, кто я есть.

И когда я перестаю так чертовски беспокоиться об этом, я понимаю, что я гораздо больше, чем когда-либо думал. Я намного больше, чем Марк Твен. Я намного больше, чем Сэмюэль Клеменс. Я Есть то, что Я Есть.
И на этом, леди и джентльмены, настало время для меня ухватиться за следующую комету.

Я Есть Марк Твен. Спасибо.

Перевод Натальи Титовой


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
Форум » Ченнелинг » Тексты ченнелингов » Тобиас, Адамус сен Жармен, Джеффри Хоппе (Доп.материалы, отрывки из шоудов)
  • Страница 3 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
Поиск: