Логин:
Пароль:

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 6 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
Форум » Читаем » Статьи » Катерина Мурашова (про детей, родителей, отношениях и пр.) (Источник материалов http://snob.ru/profile/5591/blog)
Катерина Мурашова (про детей, родителей, отношениях и пр.)
СторожеяДата: Пятница, 26.05.2017, 06:10 | Сообщение # 76
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
ИНСПЕКТОР (рассказ для поста про шарлатанов)


"Колдун Михаил Пранов привораживает

навсегда. Снимает порчу.

тел. 127-14-65"

Объявление в газете

"Шанс"


Вообще-то, устройство чувств у меня всегда было нервически-тонкое, можно даже сказать - художественное. В нежные младенческие годы я рисовал только паровозы и рельсы. Мамаша рисунки мои по сей день хранит, потому я знаю. Несется этакая бочка на колесах, сверху дым, на боку красная звезда, а впереди, вопреки всем законам перспективы рельсы кольцами, кренделечками и в конце концов за край листа уходят.

Теперь я думаю, что это я тогда так осмыслял свой жизненный путь. В художественной форме.

В школьные годы я болел гастритом на нервной почве, а в студенчестве лечился на 9 отделении Бехтеревки с диагнозом "невроз навязчивых состояний".

Закончил я по настоянию родителей ЛИТМО, но это ни о чем не говорит, потому что в душе я всегда был гуманитарий, и интересовался вопросами Агни-йоги, вечности и смысла жизни. И мечтал быть конфенрансье, и на школьных, а потом и на студенческих вечерах имел в этом качестве неплохой успех. Но все мечты мои пошли прахом при столкновении с грубой реальностью.

Во время всех этих наших социальных пертурбаций институт мой проектный пошел на дно, и я слегка было потерялся, но мамаша железной рукой направила меня на курсы нотариусов, как второе высшее образование, потому, как мамаша говорит, если издают столько законов хороших и столько дурацких, и каждый временщик норовит к ним еще десяток-другой прибавить, то и в крючкотворах нужда в ближайшие годы огромная будет.

Так и вышло. И сидеть бы мне тихо в нотариальной конторе и оформлять всякие купли-продажи-завещания, но подавленная художественность натуры подвела. Не зарывайте, люди, свои таланты в землю! Они все равно проклюнутся, причем в самое неподходящее время и в самом неподходящем контексте.

Соблазнили меня, само собой, обстоятельства. Сижу я в своей конторе и как дважды два вижу: такие дела люди проворачивают, такие деньги плывут, такие вещи прямо из воздуха возникают... И со всего этого люди имеют. Такое имеют, что мамаше с папашей даже и во сне не снилось. Слова-то какие: Коста-Браво, Пуэрто-Рико, Анталия... Таитянки, андалузское вино, белые штаны Остапа Бендера...

И главное, вижу, что люди-то эти вовсе не умней меня. И фантазии у них ничуть не больше. И образованности меньше, и изощренности ума.

И стал я, таким образом соблазненный, задумываться: чем бы это мне таким заняться, где стартового капитала не нужно, нравы не слишком кровавые, а человек с фантазией мог бы потрудиться в полное свое удовольствие и полные карманы денег и круглый банковский счет иметь...

Просмотрел газетенки соответствующие и почти сразу меня и осенило: вот оно, мое, кровное. Мой зарытый в землю артистический талант.

Для начала хорошенько поработал с литературой. Сперва с непривычки тошнило. Но ничего, пил порошки для беременных, справлялся. Сила воли у меня железная - все-таки два высших образования, считай, поперек своей натуры получил.

Потом снял на месяц квартиру. Мамаша, конечно, тут же пронюхала, но истолковала сей факт, на мое счастье, неправильно.

"Наконец-то у Вольдемара женщина постоянная появилась!" - шепчет папаше на кухне, да так, что я в ванне с включенной водой и газовой горелкой слышу.

Наконец дал объявления в три газеты: одну бесплатную, одну для дураков и одну солидную, для тех, кто себя умным полагает.

Здесь-то и кличка мамашина идиотская пригодилась (сколько я из-за нее слез в детстве пролил, как меня мальчишки дразнили - вспомнить страшно).

Объявление получилось так себе, как у всех, но я для начала высовываться и не стремился.

"Потомственный маг и волхв Вольдемар, возвратясь из эзотерических странствий, возобновляет свою практику в Петербурге. Прием ограничен. Детям и пенсионерам скидка в оплате - 15%. Обращайтесь в самых трудных и запущенных случаях. Дозванивайтесь. Тел..........."

Особого наплыва я поначалу не ждал. Поэтому спокойненько обзаводился "волшебным" инвентарем: купил подсвечник, свечей, ароматических палочек, пару иконок. По примеру Ходжи Насреддина приобрел у маявшегося возле "Букиниста" алкаша "Примерную типологию protozoa" на немецком языке с затертым клеймом Библиотеки Академии Наук. Книгу эту явно сперли во время знаменитого БАНовского пожара, а потом, не зная, что с ней делать, передавали из рук в руки. Обложка на ней местами обгорела, местами потерялась, и потому, будучи издана в 1854 году, вид книга имела гораздо более древний и для людей мало-посвященных вполне могла сойти за алхимический трактат. Еще у старого дружка-одноклассника я выпросил пучок разных птичьих перьев и несколько дикобразьих игл (дружок работает в Зоопарке вечерним зоотехником). Сначала я хотел приобрести и выдрессировать живого попугая, но потом съездил на Птичий рынок, приценился и понял, что с этим придется пока обождать.

Кроме того, не без удовольствия начертил на ватмане несколько мандал и пентаграмм, и развесил их по стенкам (я человек аккуратный, и черчение у меня всегда хорошо шло - и в школе, и в институте).

И наконец, уже больше для своего удовольствия, приобрел подарочное издание Овидия. Слева на развороте - латинский оригинал, справа - перевод. Звучность латыни всегда меня привлекала, а теперь и повод был - должен же я что-то такое магическое вещать. Почему не Овидий?

В первый же день приема пришли трое: две женщины, желавшие вернуть ушедших мужей и одна старушка со скромной просьбой, чтобы внук возвратился из армии живым и с руками-ногами. Я очень удивился быстроте реагирования населения на предложение колдовских услуг и, наверное, был не очень убедителен. Стихи из Овидия бормотал себе под нос, иглами тряс без размаха, свечу уронил одной из женщин на юбку, а ароматические палочки и вовсе забыл зажечь. Ну а что вы хотите? Легко ли бывшему инженеру-оптику и бывшему нотариусу сразу, вмиг ощутить себя потомственным волхвом Вольдемаром?

Женщины уходили, поджав губы, а старушка, которой я пообещал, что внук не только вернется целым-невредимым, но и похоронит бабушку на свои собственные, трудом заработанные деньги, вроде бы была всем довольна. И моя 15 процентная пенсионерская скидка тоже ее порадовала. "Вот и хорошо, вот и экономия," - прошамкала она, прощаясь.

Но это было только начало. К концу первой недели очнулись от летаргического сна лежавшие под спудом навыки конферанса и "все заверте..."

Я объявлял волю духов, предков и всевозможных богов, я завывал стихами Овидия и строчками из папашиного словаря крылатых латинских выражений. Я снимал сглаз с помощью дикобразьих игл, и щекотал перышками носоглотку клиентов, вызывая рвотные движения, а вместе с ними и избавление от порчи. Я корректировал карму и латал астральные оболочки. Я выучил три православных, одну католическую и одну иудейскую молитву. Я пел мантры махаяны и рассказывал суфистские притчи. Никогда в жизни у меня не было такой интересной работы.

И денег. Никогда в жизни я не имел столько денег. Сначала я даже не знал, на что их тратить. Приобрел два приличных костюма, купил на рынке попугая вместе с клеткой. Попугай оказался удивительно тупым и не смог выучить ни одного слова. Зато очень много жрал и очень много гадил. В конце концов я принес его домой. Вопреки моим предположениям, мамаше попугай очень понравился и они как-то сразу поняли друг друга. Вечером мамаша выпускала попугая из клетки и подстилала газетки себе на плечо и на спинку кресла. Потом они вместе с попугаем смотрели телевизор и ели соленые орешки, а попугай нежно щипал ее за ухо. Мамаша звала попугая Мой Лапусик, а папаша как-то сказал мне на кухне, что несмотря на деньги, которые за этого попугая, видимо, плачены, он лично охотно свернул бы ему шею.

Потом и это вошло в свою колею. Я купил мамаше шубу. Она повалилась на диван, заломила руки и закричала: "Александр, иди сюда! Наш Вольдемар связался с мафией!"

Я спокойно объяснил, что ни с какой мафией я не связывался, а просто уволился из нотариальной конторы и теперь работаю в области экзистенциальной психологии, где помогаю людям разрешать их проблемы. А это дорого стоит (эту краткую, но внятную речь я специально для мамаши готовил и наизусть заучил).

Мамаша начала было продолжать руки ломать, но тут возвысил голос папаша (я прямо обмер весь от удивления). Папаша сказал, чтоб мамаша оставила меня в покое, потому что я уже взрослый человек и имею право идти своим путем, а психология - самая перспективная на сегодняшний день наука, и знания по ней нужны каждому человеку. И вот если бы он в свое время их, психологические знания, имел, то, может быть, и вовсе на мамаше бы не женился. Тут мамаша совсем обомлела и переключилась на папашу, а обо мне все забыли и больше к этому вопросу не возвращались.

И вот некоторое время я, можно сказать, процветал. Съездил в Финляндию, приобрел хороший компьютер, телевизор последней модели, записался на курсы автовождения и присматривался к скромным, но достойным иномарочкам... И при этом не почивал на лаврах.

В первую очередь я поработал со своим, как теперь говорят, имиджем. Человек я от природы невысокий, худощавый, глаза карие, волосы темно-каштановые. Из этого и исходил. Носить стал черный, в обтяжечку костюм, рубашечку ослепительно белую с кружевными манжетами, туфли с острыми носами на платформе, чтоб росту себе чуток добавить, волосы отрастил до плеч, концы после ванны на мамашины бигуди накручивал, взгляд демонический тренировал перед зеркалом. Опять же литературу читал.

"В вашей жизни саль - меркуриальная жизненная сила борется с придавившим ее началом сатурна, разогревается от этой борьбы и становится сульфуром, этот сульфур дает новый толчок своему сыну меркурию, побуждая его к лучеиспусканию, венера же лишь доставляет пластическое вещество..." - ну кто перед таким устоит?

Теперь мне кажется, что все кончилось в тот день, когда ко мне на прием пришла Люська, хотя до настоящего конца тогда было еще очень далеко.

Люська или Люся Каминцева училась со мной на одном курсе. Я был в нее влюблен, но это ничего не значило, потому что в красавицу Люську была влюблена треть нашего курса по самым скромным подсчетам. И это не считая старшекурсников, среди которых Люська в основном и совершала свой выбор. Так что шансов у меня не было никаких и я об этом знал.

Единственный знак внимания к моей персоне, который я помню - курсе на третьем мне было позволено сделать чертежи для Люськиного курсовика (как я уже говорил, я был дока в черчении). Принимая у меня тубус с готовыми чертежами, Люська небрежно чмокнула меня в щеку. Дома я обвел это место красным фломастером и долго смотрел на себя в зеркало. Как сейчас помню - из глаз у меня катились крупные мутные слезы.

Я узнал Люську сразу. Она, конечно, постарела, но все еще была очень красива.

- Здравствуй, Люська! - сказал я ей.

- Ой, Володечка, это ты все-таки! - сказала Люська и заплакала.

Я отодвинул в сторону подсвечник, типологию простейших и дикобразьи иглы, обнял Люську за плечи и держал, пока она не перестала реветь.

А потом она рассказала, что жизнь, начинавшаяся так ослепительно прекрасно, как-то не заладилась, и первый муж уехал в Америку, а второго она выгнала сама, потому что он считал себя непризнанным гением и пил по-черному, пропивая вещи из дома, а что до детей, то от первого мужа было два выкидыша на поздних сроках, а от второго она просто и боялась беременеть, чтобы не родить урода.

И вот она, отчаявшись, давно собиралась к кому-нибудь сходить, а тут увидела объявление и вспомнила, что меня в институте так дразнили, когда хотели разозлить, и подумала: а вдруг это я? И она сразу решила - только вот сюда она и пойдет, потому что это судьба. А это и в самом деле оказался я, и она так рада меня видеть, потому что сразу все вспомнилось, и все это было, а то ей теперь все чаще кажется, что, может, и не было ничего, а все только во сне приснилось...

И я уже собирался Люське в ответ все про себя рассказать, но тут она стала просить меня погадать ей судьбу и, если можно, что-нибудь в ней исправить, потому что она больше так не может, и я понял, что она серьезно верит в то, что я вдруг заделался потомственным волхвом, и что бы я ей ни говорил, она только обидится и будет снова плакать, а я этого совсем не хочу, - чтобы она плакала, потому что у нее тогда нос краснеет и глаза делаются как у телушки.

И я пододвинул к себе иглы и типологию простейших и нагадал Люське, что вскоре ее жизнь коренным образом изменится к лучшему, и все ее мечты самым радикальным образом осуществятся.

А потом я пригласил ее на вечер в ресторан, и, когда она туда пришла, принаряженная, накрашенная и уложенная, то мне на мгновение показалось, что это та, прежняя Люська, а я перед ней с готовыми чертежами... Но потом все пошло как по маслу, мы стали встречаться, ходить в театр, а вскоре я познакомил ее с моими родителями и купил путевки на Кипр.

После нашей первой ночи я сказал, что, поскольку наши отношения приобрели такой серьезный для меня базис, то я не хочу, чтобы между нами лежало какое-то вранье, и, как честный в прошлом человек, хочу Люське признаться, что никакой я не волхв, и никакой я не маг...

Но тут Люська зажала уши руками и завизжала, что ничего она не хочет слушать, и лично ей я нагадал все правильно, и если ко мне люди приходят, значит им это зачем-то нужно и как-то помогает, и чтоб я немедленно замолчал, а то она на всю жизнь обидится...

Я подумал, что это классический образец женской логики, вздохнул и замолчал.

А еще через две недели явился Он. У меня в комнате наличествовало достаточное количество пентаграмм и прочей соответствующей атрибутики, но Он как-то всем этим пренебрег и материализовался в углу, сидя в кресле, заложив ногу за ногу.

Ничего такого особенного в Нем на вид не было, но у меня-то, как я уже говорил, натура достаточно тонкая, и я понял сразу: это - расплата.

То есть я это даже еще раньше понял, можно сказать, накануне, когда ко мне на носилках принесли мальчика с каким-то там параличом, и он почти совсем не мог шевелиться, но с головой-то у него было все в порядке и он на меня так смотрел... а мать плакала и говорила, что все от них отступились и я - их последняя надежда. И я начал махать и бормотать как всегда, но у меня все из рук падало, а потом вдруг мальчик поднял левую руку и взял со столика перо, чтобы посмотреть, а мать чуть ли не на колени передо мной рухнула, потому что он этой рукой уже полгода ничего взять не мог, и я как-то вдруг понял, что я влез во что-то такое, за что обязательно придется платить, а я даже не знаю, как это самое называется, и что с ним делать - тоже не знаю, и все это ужасно нехорошо, потому что это не просто обман, как, допустим, покупателей в магазине обвешивать, а что-то совсем, совсем другое...

И когда Он у меня в кресле появился, я уже, можно сказать, даже не очень удивился. Но испугался ужасно, потому что все эти сказки про бессмертную душу вдруг превратились в жуткую реальность, и она, эта реальность, была совершенно со мной наедине, и никакого спасения даже не предвиделось. Я стал вспоминать какие-то отрывки из литературных произведений, но в голову ничего путного не лезло, и я попробовал молиться, но вспомнить ничего не смог, только две строчки:

"Отче наш, иже еси на небеси,

Да святится имя твое!"

И я эти две строчки повторял, и повторил, наверное, раз двадцать, и непрерывно крестился, и все время с ужасом думал, что, может быть, я крещусь не в ту сторону, а Ему только этого и надо, а Он смотрел на меня с удивлением и даже слегка улыбался уголками тонких губ.

Потом Он несколько пожал плечами и с этакой брезгливой усмешкой вымолвил:

- Я, право, даже не совсем понимаю, зачем Вы так суетитесь и что Вы, собственно, делаете. Насколько я осведомлен, Вы же во все это ни на грош не верите.

- Не надо душу... душу не надо, - жалко заикаясь, пробормотал я, не слишком даже вникая в смысл Его слов. Я понимал, что все мои мольбы напрасны, и винить некого, но все же, как любой живой человек, стремился оттянуть момент, продлить уже закончившееся мгновение...

- Помилуйте! Зачем мне это?! - вроде бы даже рассердившись, воскликнул Он. - Зачем мне ваша мелкая, погрязшая в идиотских противоречиях душонка? Вы за кого меня принимаете?

- А в-вы - кто? - с трудом вымолвил я.

- Послушайте, - с едва скрываемым раздражением начал Он. - Я мог бы подумать, что меня неправильно информировали, но я совершенно уверен, что по нашему ведомству никаких ошибок быть не может. Вы занимаетесь индивидуальной колдовской деятельностью вот уже почти год и при этом ни разу с нами не связывались, не оформляли соответствующих документов и, как следствие, не платили налогов. Мне говорили, что на сегодняшний день в вашей стране все жители, по крайней мере понаслышке, знакомы с деятельностью налоговой полиции. Так что считайте меня налоговым инспектором...

Кое какие концы в Его речи откровенно не сходились с концами, но я предпочел этого не заметить.

- Я заплачу! - радостно завопил я. - Я действительно не знал! Я заплачу! Вот у меня тут... А сколько надо?

- Послушайте! Зачем мне ваши деньги? Как они у вас называются - рубли?

- Да, да, конечно, я понимаю. Надо в долларах. У меня есть счет. Я коплю на машину. Но это только завтра утром...

- Хватит меня разыгрывать! - рявкнул Он, поднимаясь с кресла, и оказавшись почти на голову выше меня. - Прекратите корчить из себя дурачка и немедленно уплатите все причитающееся с вас...

- Но чем, чем заплатить? - умоляюще прошептал я.

- Энергией, конечно, - Он снова пожал плечами. – Универсальный эквивалент. Ваша работа создает возмущение поля, для работы соответствующего коррекционного ведомства необходимы ресурсы. В конце концов, вам же все это и надо...Только не пытайтесь меня убедить, что это для вас новость... Приготовьтесь...

.... Вот так-то лучше. Надеюсь, при следующей встрече вы не будете так суетиться и не забудете хотя бы поздороваться... О времена, о нравы!

___________________________

Мне повезло - в моей палате всего три человека, и все трое - относительно тихие. За мной следят пристальнее, чем за остальными. Зря я рассказал все врачу, он мне, естественно, не поверил, а наличие зрительных и слуховых галлюцинаций считается у них нехорошим признаком. Кроме таблеток, нас еще лечат арт-терапией, или терапией искусством. Я рисую рельсы и паровозы. Мне кажется, у меня неплохо получается.

Люська носит мне соки и йогурты, говорит, что я перенапрягся и что мои клиенты ждут меня не дождутся. Не дождутся - это правильно.

Интересно, останется ли Люська с нотариусом, да еще и лечившимся в психушке?

Поживем - увидим.

Катерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Среда, 28.06.2017, 06:04 | Сообщение # 77
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
Диагноз — телепатия

Что это было — талантливый розыгрыш или еще одно доказательство того, что окружающий мир куда сложнее, чем нам кажется?


Фото: Getty Images/Fotobank


Неудач в работе психолога много. Во всяком случае больше, чем мне бы хотелось. Но иногда происходят встречи, которые даже и в разряд неудач занести невозможно: когда я не только не смогла что-либо сделать или изменить к лучшему в жизни клиента, но даже не сумела понять, с чем, собственно, мне довелось столкнуться.

Мальчик был для своих 15 лет невысокий, при этом горбился и упорно, не поднимая глаз, смотрел в пол. Однако пришел один и вроде бы по собственной инициативе — родителей не наблюдалось даже в коридоре.

— Я по поводу профориентации, — сразу расставил точки над «ё» мой посетитель. — Десятый класс у меня, а чего дальше делать, не знаю. У вас какие-нибудь тесты есть?

— Есть, — ответила я. — Если захочешь, я тебе дам на них ответить. Но знаешь, как-то я этим тестам не очень доверяю. Может быть, мы лучше сначала просто так поговорим?

— Да, конечно, давайте, — оживился мальчик и впервые взглянул прямо на меня. Глаза на его круглом лице казались значительно старше всего остального: это часто встречается у современных подростков, которые сохранили способность думать, несмотря на развлечения, придуманные для них взрослыми.

— У тебя есть какие-нибудь увлечения?

— Да, в общем-то, сейчас нет. Раньше в судомодельный кружок ходил, корабли делал. Теперь надоело.

— А предметы в школе, которые тебе нравятся?

— Тоже нет. Все как-то одинаково.

— А как ты учишься? — без всякой надежды спросила я.

— Я почти отличник, — неожиданно ответил мальчик. — У меня по физкультуре четверка и по литературе. Остальные пятерки.

— Ого! — я была приятно удивлена. — Это очень расширяет спектр наших возможностей. Если ты без всякого интереса к учебе достигаешь таких результатов…

— Да тут никаких моих заслуг нет, — мальчик вздохнул и снова опустил взгляд. — И успехов тоже.

— Как это так? — удивилась я.

— Да я, понимаете, просто мысли читаю. С детства, — буднично сказал мой посетитель. — Выхожу к доске и сразу у учительницы правильный ответ в голове читаю. И на контрольных тоже: смотрю на наших двух отличниц и делаю, как они. С сочинениями только проблема…

— Ну ты даешь! — я приняла его игру. — А домашние задания как же? Задачи по алгебре, физике, химии? Или ты заодно читаешь мысли авторов учебников?

— Нет, что вы! — мне показалось, что в голосе мальчика прозвучал испуг. — Я только у тех, кого глазами вижу. Но ведь для дома «Готовые домашние задания» есть, вы разве не знаете?

— Знаю, — кивнула я. — Но какие же тогда у тебя проблемы с профориентацией? Тебе, естественно, надо идти на юридический. Будешь великим сыщиком-следователем, будешь раскрывать самые сложные дела: тебе же достаточно только взглянуть на подозреваемого или свидетелей, и ты все о преступлении знаешь. А сколько преступлений сможешь даже и предотвратить!

— Да, — мальчик серьезно кивнул. — Я об этом уже думал. Вроде бы я должен, раз уж так сложилось. Но мне, понимаете, не хочется. Не люблю я ментовки, преступников и все такое прочее.

Играл он, надо признать, прекрасно.

— А ты не думал о театральном институте? — спросила я. — Или еще что-нибудь такое, артистическое, связанное с творчеством, фантазией?

— Нет, что вы! Я в театр даже и ходить-то не могу! — рассмеялся юноша.

— Почему?.. — и тут же догадалась: — А! Ты слышишь мысли, и они не совпадают с ролью?

— Вы знаете, у главных — совпадают, — оживленно начал рассказывать он. — Это даже странно, они в тот момент действительно так и думают, как по роли положено: эту люблю, этого ненавижу, убил бы нафиг, хотя вообще-то это его хороший приятель, и они потом вместе пиво пить в кабак пойдут… Но там же еще эти есть, на заднем плане, как их…

— Массовка, кордебалет? — подсказала я.

— Да-да, и вот они-то все и портят! Как начнут про деньги думать, или про гвоздь в туфле, или про свекровь, или про то, что бантик отвалился.

— Слушай, ну я даже не знаю, что тебе с такими твоими уникальными способностями и посоветовать… — посетовала я. — Боюсь, что и тесты не помогут, там же такое не учтено.

— Да чего во мне уникального-то? — небрежно возразил юноша. — Это многие умеют, только глушат потом, потому что все же знают: не бывает такого. Да и неудобно. Я сам по улицам и в школе хожу — глаза в пол, иначе рехнуться можно. Вы ж психолог, знаете небось: чего не должно быть, того, считается, как бы и нету. Взрослые детей завсегда убедят… Вот у нас в школе одна девочка из третьего класса летать умеет…

— Что-о-о?! — я наконец забеспокоилась. Как-то все это уже не походило ни на розыгрыш, ни на игру.

— Не очень так высоко, конечно, но если побежит или прыгать начнет… Ее к прошлому году уже почти задавили, а я увидел случайно, прочел у нее в башке, мне жалко стало, я и говорю: я тебе верю, ты и вправду летаешь. Давай поедем на поля, там ты мне покажешь и полетаешь вволю. Она, конечно, сразу согласилась. Мы из школы за старые теплицы на автобусе поехали, где Пулковские высоты, знаете? Она так радовалась, бегала, летала, и я за нее радовался. Потом позвонили бабушке, чтоб она не волновалась, и домой. Отец ее уже на автобусной остановке ждал и сразу мне — в морду. Зуб выбил.

— За что?!

— Она — во втором классе, я — в девятом. Что они подумали? Что она меня на пустырях летать учила? — он усмехнулся. — А она-то, кнопка, подпрыгнула и сверху на папашу и налетела, в волосы ему вцепилась, не дала меня дальше убивать. Потом долго с ними по ментовкам таскались, пытались разобраться. С тех пор я ментов и не люблю. А ее они теперь в легкую атлетику отдали, будет с шестом прыгать, еще увидите: в олимпийские чемпионки выйдет. Мне вообще-то с маленькими нравится. У меня сестра, четыре года скоро будет, у нее такие мысли смешные, четкие, округлые, как будто в тетрадке по линеечке написаны. А у взрослых часто бывает просто шум такой, как у нашего кота. Особенно у тех, которые из офисов выходят.

Мне ужасно хотелось спросить его: «Ну, и о чем я сейчас думаю?» — но после рассказа о летающей девочке это казалось каким-то уж совсем неуместным. Надо было что-то делать в реале. Вызвать мать? Отправить к психиатру?

— К психиатру я не пойду, — спокойно сказал мальчик. — А мама скажет, что у меня всегда были фантазии, и посоветует вам не заморачиваться.

Я вздрогнула, но ничего не ответила на его реплику.

— Если тебе нравится возиться с детьми…

— Что ж мне, на воспитателя детского садика учиться? Там же одни девчонки, и вообще…

— Можно на педагога начального образования, — сказала я. — Кто только что говорил про общепринятое, которое все давит? Если лично тебе это нравится и у тебя получается, то какое тебе дело, кто там еще и кто что скажет. Потом ты сможешь работать не только в школе, но и в дополнительном образовании, организуешь кружок, будешь поддерживать и выращивать необычные детские таланты, чтобы их среда не задавила…

— С ума сойти! — вытаращив глаза, сказал мальчик. — Вы мне сейчас почти верите!.. А кружок… Что ж, в этом что-то есть. Да и учителем, если у маленьких, я, в общем-то, не прочь. Меня Ольга Игоревна раньше часто на площадке с продленкой оставляла, когда я с сестрой гулял, теперь ей, правда, менты запретили. Я подумаю об этом, спасибо.

Он вежливо попрощался и вышел в коридор. Я, как привязанная на веревочке, шла за ним. Следующая по очереди малышка заплакала, едва увидев открывшуюся дверь. Мой клиент опустился за одно колено, заглянул ей в глаза и сказал:

— Не бойся. Там только игрушки и нет шприцов и белых халатов… — обернулся к молодой маме: — Да дайте вы ей этот сок из сумки, никакого вреда не будет, он же с трубочкой, не прольется, а ей спокойнее. Она после больницы не отошла еще, боится врачей, — объяснил он мне.

Девочка взяла сок, заглянула в кабинет, увидела игрушки и потопала к ним. Мама ошеломленно взглянула на юношу, потом на меня, вошла вслед за дочерью в кабинет и сказала:

— Мы недавно в больнице с ожогом лежали, так вот у нее теперь истерики…

* * *

Больше я его никогда не видела. Но что это было? Искусный и талантливый розыгрыш? Или еще одно доказательство того, что окружающий нас мир куда сложнее и многослойнее, чем нам кажется?

Катерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Воскресенье, 23.07.2017, 18:22 | Сообщение # 78
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
Полезный синдром дефицита внимания

Модной болезни не становится больше. Просто внимание оказалось качеством, вредным для здоровья и социального успеха


Иллюстрация: Getty Images/Fotobank


Принято считать, что детей с синдромом дефицита внимания становится все больше и больше, и это эпидемия, которая европейские страны и Штаты захлестнула еще в 1960-70-е годы, а у нас вот только сейчас… И вот уже лет 15 я доказываю людям, что количество детей и вообще людей с этим расстройством в популяции не увеличивается, а остается постоянным. Изменяются лишь внешние условия, которые способствуют проявлению синдрома. Например, 40 лет назад букварь семилетние дети проходили за год, а теперь — шестилетние за два месяца.

Когда я начинала этим заниматься, большинство специалистов — учителей и практикующих врачей — об этом диагнозе не слышали. Сейчас гипердинамический синдром действительно вошел в моду, о нем стали писать, и чуть ли не каждый второй ребенок стал являться ко мне с соответствующей записью в медицинской карте.

В конце концов, я задумалась. Ведь если весь взвод идет не в ногу, можно предположить, что проблема у капрала. Если действительно количество пациентов с этим диагнозом нарастает, нужно задать вопрос, почему это выгодно? Давно известно, что мать-природа ничего просто так не делает…

Вроде бы никаких выгод синдром дефицита внимания в современном обществе не дает. Наоборот, этих детей напропалую шпыняют в школе и дома, они имеют все криминальные риски, у них отсутствует прогностическое мышление, при жуткой поверхностной общительности они с трудом устанавливают длительные и глубокие контакты с людьми. Да, они любят все новое и громкое, всегда готовы к любым (в том числе и бессмысленным) авантюрам, они первыми идут на всевозможные баррикады. Но ведь у нас сейчас вроде не Париж времен непрерывных революций, когда баррикады на улицах по пятьдесят лет не разбирались.

Как ни странно, на конструктивную, как мне показалось, мысль меня натолкнуло знакомство с социальными сетями интернета (до недавнего времени я пользовалась инетом время от времени, лишь для пересылки личных сообщений по имейлу и поиска весьма специфической информации). Читая дискуссионные интернет-сообщества, я с изумлением обнаружила следующую вещь: люди, оставляющие комментарии к вполне серьезным и неглупым материалам, явно не обдумывали, а зачастую и не прочитывали их во всем объеме. Им не хватило — чего? — ведь наверняка не ума, а концентрации внимания! Бесконечное переключение внимания без возможности остановиться — то, на что обычно жалуются родители маленьких детей с синдромом дефицита внимания: «Он все хочет, все начинает и тут же бросает, хватает следующее…»

И тут я, как мне кажется, поняла, как все это работает. Ведь конкуренция в современном «цивилизованном» мире идет не только за то, чтобы заставить людей потреблять новую зубную пасту, порошок, сигареты, покупать машины, ходить в клубы и ездить на курорты. Есть еще и производство информации. Каждый день ее производят по новой, в совершенно невероятном количестве и всем понятном качестве. Она устаревает даже быстрее, чем марка телефона или модификация компьютера. Значит, ее нужно продать и потребить срочно, прямо сейчас. А теперь представьте себе человека, у которого нет синдрома дефицита внимания. Его что-то заинтересовало. Он остановился, присел, стал это обдумывать, исследовать, читать первоисточник, затем что-то сопредельное по теме. Потом, не торопясь, стал встраивать обдуманное в уже имеющуюся у него картину мира. Встроил, прикинул так и эдак, посоветовался с референтной группой, учел их мнение, что-то перестроил, снова прикинул… Все это время он достаточно равнодушен к проносящемуся мимо него информационному потоку. Он занят созиданием неких сущностей внутри себя. Как у Владимира Набокова: «В октябре 17 года я был мучительно влюблен и потому Октябрьской революции не заметил».

Другое дело — человек с гиперактивностью. Он идеальный потребитель ежедневной информации, идеальный посетитель социальных сетей, идеальный «нажиматель на кнопки». Он готов скакать с канала на канал до полного умственного и физического изнеможения. Из телевизора в плеер, из плеера в «контакт», из «контакта» — в «одноклассники». Остановки он просто боится. Глубоких личностных контактов избегает — они ему не удаются. Жизнь идет!

Именно на такого потребителя рассчитано современное информационное и развлекательное пространство. Оно подходит для него идеально, как ключ к замку. Ни разу никто из родителей не пожаловался мне, что СДВ мешает его ребенку часами играть в компьютерные игры — откуда только концентрация берется? — или сидеть в форумах и чатах.

Вот он — выигрыш для «синдромников»! Здесь, в виртуальном мире они чувствуют себя на коне и наконец-то могут послать подальше тех (обычно это учителя и родители), кто много лет призывал их «сосредоточиться и попробовать понять» или «довести дело до конца». Ну, и девушки, конечно, предпочитают тех, кто лучше адаптирован в имеющейся среде…

Интересно, здесь правильнее говорить о естественном или об искусственном отборе?

Катерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Понедельник, 28.08.2017, 14:48 | Сообщение # 79
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
Моя Джульетта
О первой любви, доводах разума и жертве древним духам


Фрагмент репродукции картины художника К. Тельжанова


Девочка вошла в кабинет, села в кресло и тихо заплакала. Так плачут старые женщины. Я как-то сразу поняла, что это была не злость, не обида и не разочарование. Это было отчаяние. Я испугалась.

— Оля, что с тобой случилось?!

— Все, все против нас, — сказала девочка. — И вы тоже будете против. Это вроде бы правильно, я понимаю. Но я так больше не могу.

— Давай-ка ты не будешь решать за меня, — грубовато предложила я. — Объясни, в чем дело и я сама определюсь, как мне голосовать — за или против.

— Мы любим друг друга, — твердо сказала Оля.

— Ну это понятно, — кивнула я. — А сколько тебе лет?

Девочка была невысокой, но, как я успела заметить, вполне оформившейся.

«Ну вот видите, и вы, как все…» — изобразила она печальной гримаской и ответила:

— Четырнадцать.

— Ага. А ему?

— Пятнадцать.

— Отличный возраст для первого серьезного чувства, — откомментировала я.

— Мы хотим быть вместе. Всегда, — уточнила она. — Мы уже не можем иначе.

— Та-ак, — снова насторожилась я. — Что это значит: уже не можем? Скучаете друг без друга? Или ты беременна?

— Нет, не беременна, — мне показалось, что в ее голосе прозвучало сожаление. — Я с Жолнасом даже никогда вживую не встречалась. Мы в интернете познакомились.

— А-а-а, — я вздохнула с облегчением. — Теперь понятно. А как ты сказала, его зовут?

— Жолнас. Он в Каратау живет, в Казахстане.

— Жолнас понимает, и пишет по-русски?

— Да. У него папа казах, а мама — с Украины. Они в семье по-русски говорят. Но мы не только переписываемся, мы еще по скайпу разговариваем. С видео. Каждый день. Я всех его братьев, сестер знаю, и друзей. А он все мои любимые книжки перечитал и фильмы пересмотрел. А я уже немножко по-казахски понимаю…

— Замечательно! — искренне сказала я. — А много у него братьев и сестер?

— Пятеро — три брата и две сестры. И друзей много, он вообще общительный. Я тоже общительная и тоже хочу много детей. Мы с Жолнасом уже решили — пять или шесть, как выйдет.

— Ну, может быть, потом… — сказала я. — Но не сейчас же!

— Да, конечно, — грустно кивнула она. — Сейчас вы скажете: твое дело в школе учиться, а не детей рожать…

— А ты с этим не согласна, что ли? — с подозрением спросила я.

— Я не могу без него жить, — ровно сказала Оля. — Как без воды или воздуха. Если его нет, мне больше ничего не надо. Мы решили: раз все говорят, что мы еще маленькие и все это несерьезно, расстанемся на две недели, не будем выходить в интернет, и посмотрим, что будет. Я заболела через три дня. Температура под сорок. Врач ничего не понял, отправил меня в больницу — на обследование. Ничего не нашли, сказали — нервное что-то. Через неделю мой брат — ему семь лет, но он очень смышленый, и всегда за мной шпионит — нашел правильные кнопки и сказал Жолнасу, что я в больнице лежу. А у них там горы и есть такой Кровавый Утес — там можно древним духам их народа принести жертву. Они пошли туда с лучшим другом, я его тоже знаю, он наполовину немец, и шли целый день, и там Жолнас разрезал себе руки и лил кровь в пропасть с этого утеса — просил, чтобы я поправилась и чтобы мы всегда были вместе. Потом он сознание потерял, а друг сбегал к тем, которые в предгорьях в юртах живут, они дали ему ишака и он его оттуда на ишаке вывез… А потом мама Жолнаса со мной по скайпу говорила и сказала: девочка, ты, если можешь, не мучай моего сына. Если он тебе не нужен, так прогони его навсегда, не назначай сроков. А если нужен, так приезжай к нам, живи, в школу ходи, будешь нам третьей дочерью, а как вырастешь, так и свадьбу сыграем. Потом она отца Жолнаса позвала, он подтвердил, что у них такая традиция с древности есть — чтобы невеста сына в его семье жила…

Я словно наяву увидела, как два мальчика-полукровки стоят на ветру, на краю этого древнего утеса, среди древних легенд и древних духов, а потом один из них пробирается среди камней, ведя в поводу ослика, на котором, склонившись, сидит второй, с руками, неумело перемотанными окровавленным бинтом.

— А что говорят твои родители?

— Мама сказала, что если еще раз эту дикую херню про Казахстан услышит, или эту раскосую рожу увидит, выкинет компьютер к чертовой матери.

— М-мда, весьма доходчиво, хотя и не толерантно… Слушай, а действительно подождать вы с Жолнасом не можете? Ну, он закончит школу, может, наверное, приехать сюда учиться… Да и тебе тоже надо получить образование. Как бы не сложилось в дальнейшем, мне кажется, что в Петербурге это сделать удобнее, чем в маленьком городке в Казахстане.

— За учебу здесь его родители не смогут заплатить, у них же еще четверо младших. Но он сказал, что все равно приедет гастарбайтером и будет улицы мести или на стройке, лишь бы быть ко мне поближе. Но мне кажется, это неправильно. Он же там, у себя, хорошо учится, знает, кроме русского и казахского, английский, много читает… А я… Мне в школе неинтересно совсем, я всегда троечница была. Я ничему учиться не хочу. Детей люблю и животных, хотела бы в детсаду работать, или на ферме. Своих детей хочу, дом, сад, огород… Я горжусь тем, что Жолнас меня полюбил, ведь я такая неинтересная… И мне почему-то кажется, что мы все равно будем вместе, или… или совсем ничего не будет…

Честное слово, я едва не заскрежетала зубами от бессилия: всем известно, что могут предпринять юные, разлученные обстоятельствами влюбленные!

Ободрила, как могла, Олю, вызвала мать.

Бодрая, моложавая тетка с перманентом и крутыми боками:

— Давайте сразу расставим точки над «и». У вас есть дочь?

Я кивнула.

— Отлично, представьте — в четырнадцать лет она говорит: выхожу замуж, поеду жить к чуркам, к мальчишке, которого видала только на картинке. Отпустите?

Я отрицательно помотала головой.

— То-то же. Вот я ей и сказала…

— Вы рискуете, подростки в состоянии отчаяния способны на непоправимые поступки. Не говорю, замуж, но проявить добрую волю всегда можно: позовите их в гости. Может, они друг другу живьем и не понравятся вовсе…

— Вы смеетесь, что ли? Мы живем вчетвером в двухкомнатной хрущевке. Не хватало мне в квартире незнакомых казахов!

— Ну съездите с Олей к ним. Они приглашали, у них большой дом.

— Слушайте, ну я на вас удивляюсь два раза! Вы хоть представляете себе, сколько стоят билеты в Казахстан туда-обратно на двух человек? Я в месяц столько не зарабатываю… И что вообще за блажь — в интернете знакомиться? Ну вон же тебе живые парни в школе, во дворе, на даче. Встречайся, влюбляйся, крути хвостом… Я не дура, понимаю прекрасно, гормоны прут, своего требуют. Сама такая была, тоже в школе в отличницах не ходила, и тоже в 15 лет нашла принца в соседнем дворе и решила: люблю, не могу, умираю...

— И?

— Ну и чего — перетерлись, конечно, в подвале. Ему-то в кайф, а мне надоело быстро, я его бросила. Он уличный был — ни двух слов связать, ни красиво сделать… Умолял, угрожал потом, под окнами ходил, обещал, что в вечернюю школу пойдет, а мне все трын-трава…

— Где он теперь, знаете?

— В тюряге сгинул. Давно уже. Да вскоре после того и загремел первый раз…

Это было мировоззрение. Целостное, неколебимое ничем. Я не знала, что сказать. Угрожать суицидом дочери? А что предложить в качестве профилактики?

— Оставьте их в покое, — сказала я. — Пусть общаются. Это новый мир. В нем — свои законы. Зачем вам обязательно, чтобы в подвале?

— Низачем, — фыркнула она и лукаво усмехнулась. — А как же в вашем интернете полапать-то? Без этого ведь все не сладко…

Я только вздохнула и попросила прислать ко мне Олю.

С ней мы долго и в подробностях говорили о Жолнасе, об их любви и о том, в каком доме и как именно они будут жить вместе со своими детьми. Договорились, что после девятого класса она пойдет учиться на педагога дошкольного образования. Жолнас выбор подруги одобрил. А пока Оля продолжила изучение казахского языка и тюркской культуры (с моей подачи). Удивительно, но это как-то повлияло на ее школьные успехи, и по русскому и английскому вместо вечных троек и двоек появились нередкие четверки…

Все разумные люди знают, что первая любовь обычно проходит без следа и ничем не заканчивается. Но именно о ней потом слагают песни и легенды. И разве жизнь исчерпывается тем, что знают о ней разумные люди?

Катерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Суббота, 30.09.2017, 14:10 | Сообщение # 80
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
СВЕТКА И НАСТЯ



Когда мы со Светкой учились на втором курсе Университета, она интересовалась восточными религиями, проводила часть свободного времени стоя на голове, по утрам шумно фыркала, разгоняя прану по меридианам, а по вечерам беседовала со своей Кундалини, уговаривая ее не то подняться из крестца наверх, не то распуститься на месте тысячелепестковым лотосом. В это же время Светка посещала какие-то соответствующие посиделки единомышленников, каковых насчитывалось много, ибо тогда все это считалось очень модным и прогрессивным. Свет с Востока. Меня она звала с собой неоднократно, но я находилась в беременном Антониной состоянии и имела серьезную аллергию на все восточные благовония, возжиганием которых оные посиделки непременно сопровождались. Потому при начале светкиной Любви я не присутствовала.

Любовь звалась Романом и имела романтическую профессию свободного художника. А также – жену, тоже художницу, и трехлетнюю дочку Настю. Лет Роману было около тридцати. Светка сразу же заявила мне, что жену художник давно не любит и живет с ней только из жалости и из-за дочки, так как жена давно пьет и, кажется, даже употребляет наркотики. Про жену я ничего сказать не могла, так как никогда ее не видела, а вот сам Роман наверняка проделывал все вышеупомянутое, о чем я не преминула Светке сообщить.

- Ему слишком тяжело живется! – воскликнула Светка. – Это у нас с тобой шкуры толстые. А он, как все таланты, вообще без кожи. Он так остро чувствует несправедливость этого мира!

- Это Роман тебе сказал? – заинтересовалась я, ибо стиль высказывания светкиной обычной речи никак не соответствовал.

- Какая разница! Я все про него знаю без слов! У нас – одна душа на двоих. Он будет писать мой портрет...

Лицо Светки было как сад, полный цветов.

- Тяжелый случай, - вздохнула я и больше сама к этой теме не возвращалась.

Через три недели влюбленные поселились вместе в студии какого-то романова приятеля, непризнанного скульптора-авангардиста. Скульптуры этого друга, жутковато похожие на отходы прозекторской, спросом не пользовались, и, чтобы прокормиться, он попутно изготовлял дамские шляпы, которые, напротив, продавались очень хорошо. Шляпы были, как сказали бы теперь, - эксклюзив, и их покупали дамы из советской богемы.

Почти полгода Светка прожила в этой мастерской, где гипсовые обрубки человеческих тел венчали в меру авангардные шляпы с широкими полями и украшениями из перьев, лент и пуговиц. Шляпы были похожи на лица, а мастерская в сумерках казалась местом сборища диковинных уродов и их теней. Я начинала слышать голоса и еще по-всякому сходить с ума через полчаса пребывания в этой обстановке. Но, может быть, это беременность как-то повышала мою чувствительность.

Ванной и душа в мастерской не было, бачок в туалете сломан, и сливать унитаз приходилось из большой жестяной кружки. Вода, только холодная, текла тоненькой струйкой из проржавевшего крана, который открывался с помощью универсального гаечного ключа от велосипеда «Орленок». Еду готовили на электроплитке. Спали любовники на полу, на двух полосатых матрацах, в которых жили удивительные, размером с вишню клопы. Наверное, у Светки и впрямь была тогда толстая шкура. Или – для Любви нет преград! Кому как больше нравится...

Денег у Романа никогда не было. Хотя вообще-то он, когда был трезв и не под кайфом, работал много и старательно. И иногда кое-что из написанного им даже удавалось продать. Иногда даже за доллары, так как в мире тогда как раз нарастал интерес к Советскому Союзу, и русское искусство кому-то там казалось интересным и перспективным с коммерческой точки зрения. Но всё заработанное Роман отдавал жене и дочке, перед которыми испытывал чувство вины. Перед Светкой он вины не испытывал. Она смешивала для него краски и стирала ему носки в ржавой раковине, похожей на внутренность сгнившего апельсина. В этой же мастерской устраивались попойки, курили анашу и жевали промокашки с ЛСД. Часто кто-нибудь, мужчины или женщины, приезжие или местные, которым негде было жить, зависали в мастерской на неделю или больше. Мужчинам Роман покупал курево и портвейн. Женщин утешал и согревал своим теплом. «Понимаешь, - объяснял он Светке. – Тебя я люблю. А их – просто жалею». – «У него совершенно особенная душа, - объясняла мне Светка. – Нам с тобой, обычным людям, никогда этого не понять, хоть наизнанку вывернись. Ты же сама знаешь, гениев никогда не понимали плебеи...»

Я имела по поводу всего этого свое собственное мнение, но держала его при себе. И только когда Светка забеременела, я, словно предчувствуя что-то, отчаянно советовала ей рожать несмотря ни на что.

«Это не сама Анджа, это ее живот тебе советует, - объяснил подруге Роман. – Ты рассуди сама. Сначала нам нужно что-то решить с жильем. Потом – наш с тобой ребенок должен родиться здоровым. А это значит, мы оба должны бросить курить и по крайней мере полгода соблюдать абсолютную трезвость. И мы обязательно сделаем это. Потом. У нашей любви впереди вечность – куда нам спешить?»

Светка сделала неудачный аборт, который привел к осложнениям. Врачи сказали, что больше детей у нее не будет. Я посетила ее в больнице всего один раз. Подруга только взглянула на мой, к тому времени уже огромный живот и сказала: «Прости, Анджа, но я не хочу тебя видеть. Уходи.»

Я, разумеется, ушла.

За время, когда Светка лежала в больнице, Роман подал на развод с женой, продал три картины и, пока были деньги, снял двухкомнатную квартиру в Веселом Поселке, заплатив за год вперед. Из больницы он встречал ее с друзьями, машиной «Москвич», принадлежащей одному молодому, но перспективному писателю, шампанским и букетом белых роз. Светка, которая еще толком не поняла, что именно с ней произошло, была счастлива. Мне же казалось, что Роман похож на компас, в котором временно сместилась стрелка, показывающая направление чувства вины.

Потом у меня родилась Антонина, а у Светки все еще была ее любовь. Потом я ушла в академический отпуск и потеряла ее из виду.

Спустя три года, когда мы восстановили наши отношения, Светка все еще «боролась» за Романа и его талант. Почти каждый день они скандалили, дрались, расходились, сходились, рыдали друг у друга в объятиях, имели сумасшедший и изощренный секс, подогретый всем вышеперечисленным, и не могли жить друг без друга. Кроме того, Роман иногда исчезал по собственной инициативе и жил то ли у своей бывшей жены, то ли еще у кого-то. Стрелка его чувства вины теперь однозначно указывала на дочь, о которой окончательно опустившаяся бывшая жена совсем не заботилась. Светке надоедало слушать его похмельные рыдания и слюнявые рассказы про чужого ребенка. Чтобы выплеснуть собственную беду и будучи от природы несдержанной на язык, она оскорбляла и обзывала Романа и его бывшую жену всеми доступными ей способами. Роман не оставался в долгу и однажды в стычке выбил Светке зуб. После этого она две недели не пускала его на порог. Он взял себя в руки, расписал какое-то кафе и принес ей лилии и деньги на зубного протезиста. Светка приняла его обратно. Потом однажды, возвращаясь с работы, она увидела у своей двери худенькую девочку в клетчатом замурзанном пальтишке, которое явно было ей мало. Девочка сидела на корточках и ела бублик. Большие, не по росту коленки торчали вперед. Грязно-розовые колготки порвались и сквозь дырку виднелась серая пупырчатая кожа.

- Что тебе здесь надо? – спросила Светка.

- Мама сказала, что я теперь буду здесь жить, - ответила девочка. – Меня зовут Настя.

Адреса бывшей жены Романа Светка не знала. Она слышала, что существуют какие-то детприемники для брошенных детей, но не знала, где они находятся и как с ними связаться. Звонить в милицию по «02» показалось совестно, так как девочка все же не совсем чужая.

Светка вымыла Настю в ванной, накормила ужином, дала ей переодеть свою футболку, и уложила спать на диване. Потом поела сама, зашила и выстирала колготки и прочую одежду девочки. Вычистила расползающиеся сапожки, достала коробку с пуговицами, подобрала и пришила недостающую пуговицу к Настиному пальто. Попыталась было смотреть ночные программы по телевизору, но быстро заметила, что ничего не понимает в происходящем на экране. Тогда же заметила, что Настя не спит, а смотрит на нее большими, блестящими, чуть раскосыми глазами. Откуда-то вспомнилось, что детям положено читать на ночь.

- Хочешь, я тебе почитаю? – спросила Светка. Девочка молча кивнула.

Из детских книжек в доме нашлись только сказки Пушкина. Светка прочитала Насте сначала про Руслана и Людмилу, а потом сказку о Золотом петушке. Когда начало светать, девочка заснула на диване, а Светка – в кресле.

Роман в этот день домой так и не явился.

Наутро Светка обзвонила всех, кого сочла возможным, начиная с собственной матери, и попросила совета.

- Мне на работу идти, а у меня тут ребенок... Я прям и не знаю, чего делать! – так она начинала свой монолог.

Все родные и знакомые в один голос ругали сволочь Романа и его мерзавку жену, велели Светке от девочки немедленно избавляться и предлагали для этого разные способы.

Меня не было дома, я повела Антонину в садик, но Карасев, с которым мы тогда жили, внимательно Светку выслушал и присоединился к здравомыслящему большинству.

Напоследок Светка позвонила Ирке, которая в это время сидела дома с заболевшим Никиткой.

- Привози девочку ко мне и спокойно иди на работу, - бодро сказала Ирка. – Ни о чем не беспокойся. Я ее и накормлю, и погуляю, и игрушки у меня есть. Вдвоем-то им повеселее будет. А у Никитки бронхит, он не заразный, ты не волнуйся. Вечером приедешь и подумаем, что дальше делать.

Вечером, когда Светка прибыла к Ирке после работы, Настя выглядела порозовевшей и довольной, показала Светке машинку без одного колеса, которую ей насовсем подарил Никитка, и спросила:

- Тетя Света, вы с тетей Ирой чай будете пить? Я ей сама булочки помогала печь, с корицей. Или мы сразу домой поедем?

- Куда домой? – оторопело переспросила Светка.

- Ну, туда, - Настя помахала ладошкой в сторону стремительно темнеющего окна. – Ты мне сегодня опять книжку почитаешь?

Светка отвернулась, саданула кулаком по притолоке и от души выругалась матом.

- Я тоже так думаю, - неожиданно заметил вышедший в коридор Никитка.

- Как ты думаешь?! – опешила Ирка.

- Ну, как тетя Света сказала.

- Что ты мелешь?! – Ирка, не выдержав напряжения, сорвалась на визг.

- Ну, Настька мне кое-что рассказала... – невозмутимо пояснил Никитка, неопределенно помахал рукой и ушел обратно в комнату. На пороге обернулся через плечо и сказал внимательно наблюдающей за ним Насте. – Ну, счастливо тебе. Не тушуйся, если что, в детдомах тоже люди живут.



Еще через полтора года Светка и Роман расстались окончательно, исчерпав терпение друг друга. Настя осталась жить со Светкой. Об этом никто специально не договаривался, все получилось как-то само собой.

- Как же ты теперь будешь? – с сочувствием спросила я, когда Светка зашла ко мне попить чаю вскоре после развода. – Даже и по документам непонятно.

- Как-нибудь, - безразлично сказала Светка, похожая на манекен в витрине ДЛТ. – Я теперь вообще все устрою. Как не фиг делать.

- Что ты устроишь? Как? – не поняла я.

- Как захочу, так и устрою, - объяснила Светка. – Мне ведь теперь все равно. Значит, могу жить, ни на что не оглядываясь.

- Я тебя не понимаю, - призналась я.

Светка молчала, и я попыталась разобраться сама.

– Сейчас ты переживаешь разрыв с Романом. Но ведь у вас уже давно было плохо. Да чего там – с самого начала можно было предположить... Ты его, конечно, любила, это я помню. А он об тебя разве что ноги не вытирал. Но теперь-то все кончилось. Только вот с Настей непонятно... Но и это как-нибудь решится, в конце концов. Ты молодая, красивая и энергичная, сделаешь карьеру, встретишь еще человека, которого сможешь полюбить...

- А вот это – фигушки! – неожиданно взвизгнула Светка. – Не будет этого больше! Хватит мне этой любви, нахлебалась досыта на всю оставшуюся жизнь! Я теперь буду действовать, как мне мать с самого начала советовала: семь раз отмерь, один раз отрежь. И уж поверь мне: отмерю как следует, не ошибусь! Вот увидишь: стану богатой, спокойной и счастливой...

- Света, это сейчас в тебе обида говорит... – попыталась возразить я.

- Ничего подобного, Анджа, - холодно заметила Светка. – Никакой обиды уже не осталось. Вообще ничего не осталось. Да тебе этого все равно не понять, ты у нас идеалистка...

Уж кем я себя никогда не считала, так это идеалисткой. Но Светке, жалея ее нервы, возражать не стала. И, как выяснилось чуть позже, правильно сделала. Потому что весь, впервые тогда озвученный план Светка в последующие годы полностью воплотила в жизнь.

Вторым Светкиным мужем стал Израэль Наумович Зоннершайн. Он дарил Светке изящные, собственного и чужого изготовления браслеты, кольца и кулоны с драгоценными камнями, приносил кофе в постель, мыл ее в ванне и вообще всячески баловал, относясь к ней скорее как дочери, чем как к жене. Впрочем и как женщина Светка его, по-видимому, не разочаровывала. Даже в гостях Израэль Наумович старался незаметно дотронуться коричневыми пальцами до белой кожи Светкиных полных и в самом деле красивых предплечий, а когда просто смотрел на нее, его небольшие, глубоко запавшие глазки как-то подозрительно, ювелирно светились. На Светкино двадцати пятилетие Израэль Наумович превратил в доллары почти все свои сбережения и купил молодой жене красную иномарку. Светка моментально закончила курсы вождения и как будто бы срослась с комфортной машинкой, которую сразу же ласково прозвала «крокодильчиком». Ухаживала Светка за машиной легко, ловко и с удовольствием, и, к крайнему удивлению мужа и знакомых, даже научилась сама что-то в ней чинить и менять. Израэль Наумович водить автомобиль так и не научился, предпочитая ездить на метро или на трамвае.

Приемную дочь жены немолодой ювелир воспринимал как внучку и, в отличие от Светки, легко находил с девочкой общий язык.

Спустя два года, уходя от Израэля Наумовича к тридцатипятилетнему бизнесмену Сергею, Светка забрала с собой драгоценности, автомобиль, Настю и искренне поблагодарила ювелира за все хорошее. Попросила также прощения, если что было не так. Объяснила ему свой поступок просто и честно: пока жила с Израэлем Наумовичем, была всем довольна, никогда и ни с кем ему не изменяла. Сергей – очень богатый, с очень большими возможностями и перспективами. Светке хочется ездить за границу, бывать в свете, развлекаться. Сергей хочет Светку. Его на ней заклинило. Она дала ему понять, что для этого есть только один путь – развод и женитьба. Сергей согласился. Она с ним даже ни разу еще не спала, и никаких страстей по его поводу не испытывает, так что Израэль Наумович ни в какой мере не должен считать себя обманутым. Если Израэлю Наумовичу хочется, то автомобильчик-крокодильчик Светка может оставить ему. Сергей, конечно же, с удовольствием купит ей другую машину.

- Зачем мне машина? Я лучше на трамвае, - сказал Израэль Наумович, сокрушенно качая большой седой головой. – Что ж теперь... Вы уж заходите ко мне, девочки, когда сложится. Не забывайте старого еврея...

Впоследствии и Светка, и Настя охотно «заходили». Израэль Наумович всегда бывал им рад, и готовил к их приходу ту самую «рыбу-фиш», соплеменница которой спустя некоторое количество лет, в час Х, повиснет на обоях в квартире Любаши.

Светка, как и было запланировано, ездила в Турцию, Грецию, Египет, Венецию, Париж и Лондон, проводила часы в косметологических кабинетах, принимала пять видов массажа и грязевые обертывания, занималась аэробикой и шейпингом. Посещала всевозможные светские и интеллектуальные тусовки и даже, незадолго до его смерти, успела побеседовать о Ведах и восточных религиях с академиком Лихачевым. Удачливый бизнесмен Сергей, который в течении нескольких лет до своего странного брака буквально отбивался от вешающихся на него девиц и теток, просто обалдел от светкиной равнодушной холодности. Сам он вырос в бараке на окраине города Стерлитамак, после армии приехал в Ленинград, по направлению поступил в институт холодильной промышленности, и потом много лет зубами прогрызал себе путь наверх среди таких же акул периода первоначального накопления капитала. Цитатой «У верблюда два горба, потому что жизнь – борьба» полностью исчерпывалась его жизненная философия. До встречи со Светкой Сергей был уверен, что женщины в этом мире делают то же самое, что и мужчины, только с помощью специальных, от природы доступных именно им, женщинам, средств. С тех пор, как у него появились большие деньги, все окружавшие его женщины вели себя одинаково, чем только подтверждали его теорию. Коэффициент интеллекта у Сергея был такой, что в пору позавидовать, но недостаток образования его подвел: просчитать и разгадать Светку он не сумел. Она показалась ему ледяной леди из английских аристократических романов (ни одного из них он не читал, но слышал об их существовании). Обладание подобной женщиной на какой-то момент показалось парнишке из Стерлитамака (который благополучно продолжал жить внутри бизнесмена) целью и смыслом существования, и он рухнул к ее ногам.

Отношения с Настей у Сергея не сложились с самого начала. Девочка была сильно привязана к Израэлю Наумовичу и не могла простить Светке того, что она называла предательством. Светка холодно игнорировала переживания падчерицы и позволяла одуревшему от любви к ней бизнесмену пытаться купить угрюмую девочку дорогими подарками, тряпками и развлечениями. На пике всего этого Сергей разрешил Насте оббить ее комнату черным шелком и купил ей отвратительного бультерьера, похожего на белый молоток с маленькими и злыми красными глазками. С черным шелком и белым бультерьером, возлежащим на широкой тахте, комната ребенка производила совершенно инфернальное впечатление. Когда Светка с циничным смешком продемонстрировала мне этот, с позволения сказать, интерьер детской, я впервые за много лет на нее наорала.

- Ну скажи, как правильно, я сделаю, - не гася мерзкой улыбки, тут же согласилась Светка. – Вернуть ее Роману? Матери-наркоманке? Сдать в детдом? Поискать другого бизнесмена, который ей больше понравится? А хочешь, давай сейчас вместе сдерем эти обои и поклеим другие, бумажные, – в цветочках и овечках? Ты – психолог. У тебя есть своя дочь. Тебе виднее. Я слушаю.

Светкино лицо было похоже на зал супермаркета – безликая готовность ко всему. Я вспомнила ее же лицо-сад и заскрипела зубами от бессилия. В ответ на тахте слюняво оскалился урод-бультерьер.

Впрочем, Настя, богемное дитя алкоголиков и наркоманов, уж и вовсе не тянула на английскую леди. Однажды девочка не выдержала, ворвалась в Светкин будуар, где хозяйка комнаты колдовала над вечерним макияжем и, прямо на пороге разразившись судорожными рыданиями, заорала:

- Сучка ты, тетя Света! Продалась за грош! Дядя Израэль добрый был и честный. А этот... Тебе его черной икрой глаза залепило!

- Хорошо сказано, - похвалила Светка удачный пассаж и аккуратно положила на подставку щеточку для ресниц. – Только по сути не верно. Сучкой я была раньше, когда жила с твоим отцом. А теперь меня правильнее было бы назвать сволочью. Но это не имеет никакого значения. Я живу так, как хочу и как могу. Тебя, впрочем, ни к чему не принуждаю. Если хочешь, можешь вернуться к Израэлю. Мне кажется, он тебя не прогонит. Еще несколько лет и он даже сможет на тебе жениться. Такие, как Израэль, живут долго. Я от всей души пожелаю вам счастья. А хочешь – иди к отцу или к матери. Кажется, они оба еще живы. Учти: отсюда я тебя вовсе не гоню. Так что почувствовать себя брошенной и несчастненькой у тебя нет никаких оснований. Это называется – свобода. Многие за нее боролись и умирали. Веками.

Шатаясь и хватаясь руками за стены, девочка ушла в свою комнату. А Светка позвонила мне.

- Что происходит? Как мне следует себя вести? – спросила она.

- Приласкай ее. Поговори с ней.

- Ласкать я не могу и не хочу никого. Да и она, мне кажется, не допустит, чтобы я к ней даже притронулась. Пусть ласкается со своим бультерьером. Я читала в журнале, что животные в этом смысле очень полезны. А поговорить... Ну, мы, кажется, вот только что поговорили... Ерунда какая-то! Миллионы людей живут без ласки. Вот ты, например, или Ленка. Меня мать тоже никогда не ласкала... Мы с Сергеем заботимся о ней больше и лучше, чем когда-либо смогли бы ее родные родители. Чего ей не хватает?

- Неправильно поставлен вопрос, - возразила я. – Что лишнее? – так будет правильно. Отвечаю: черные обои и белый бультерьер. Ты любишь грубый стиль, изволь: у тебя из попы все еще лезет пирожок, испеченный когда-то богемным Романом. А девочка проживает то, что ты заглушила в себе, не позволила себе пережить. Она – как бы твоя витрина. Носитель симптома твоей демонстративно пепелищной души. Боюсь, что ей это не по силам. Подумай: не слишком ли большая плата за стол и кров?

- У меня – пепелищная душа? – задумчиво переспросила Светка. – Красиво. Ты, Анджа, все-таки всегда умела сказать... И пирожок...

- Демонстративно пепелищная, - уточнила я. – Может быть, уже хватит себя жалеть? Попробуй для разнообразия пожалеть кого-нибудь другого. Например, ребенка.

- Спасибо. Я обязательно подумаю над тем, что ты сказала.

Чопорная вежливость Светки не вызвала у меня никаких радужных надежд относительно разрешения проблемы. Я знала: вежливостью подруга всегда отгораживалась от других, с ее помощью уходила в не жизнь. Живая Светка тяготела к молодежному сленгу, была не сдержана в словах и зачастую попросту вульгарна.

В школе Настя всегда училась плохо, на слабую тройку. Причем эти тройки ее, по видимости, совершенно не огорчали. «И умом не блещет и не старается абсолютно,» – так, с профессиональной беспристрастностью, характеризовала девочку классная руководительница. Из книг Настя читала сказки, но предпочитала смотреть фильмы по видику. Телевизор же, на удивление, почти не включала. Единственным приблизительно творческим занятием, которому Настя могла предаваться по много часов подряд, было рисование. Рисовала она всегда одно и тоже – довольно изощренные орнаменты и цветы. Последние девочка тщательно срисовывала со старых поздравительных открыток, коллекцию которых подарил ей еще Израэль Наумович. С тех пор на Настином столе почти всегда лежала находящаяся в работе, чуть пожелтевшая с углов открытка с розами или гвоздиками и выцветшей надписью на обороте: «Дорогая тетя Сара! Поздравляем тебя с Великим международным Днем 1 мая...»

Кроме бультерьера, в доме появились хомяки, попугайчики и ручной хорек. Удивительно, но урод-бультерьер относился ко всей этой живности вполне лояльно.

По моему совету Светка пыталась пробудить в Насте хоть какую-нибудь познавательную активность, опираясь на ее любовь к животным и включая ей научно-популярные телепередачи из цикла «В мире животных», а также фильмы канала «Дискавери» с их удивительными съемками жизни природы. Как только Светка выходила из комнаты, Настя молча выключала телевизор или переключала его на другой канал.

Спустя года два Светка услышала объяснения этому. Причем не от самой Насти, а от Израэля Наумовича, с которым девочка была, по-видимому, более откровенной. «Буду я еще смотреть, как они там друг друга по всякому жрут. Это тогда можно и новости смотреть, как дядя Сергей смотрит...»

Со Светкой Настя легко разговаривала на бытовые темы, охотно обсуждала свой и мачехин гардероб, аксессуары и косметику, что с чем сочетается или нет. Они вместе следили за капризами текущей моды, рассматривали журналы, вместе ходили по нарождающимся бутикам и тщательно отбирали покупки. (Уже тогда мне казалось, что Настин вкус к вещам и чувство стиля тоньше и яснее светкиных. Причем Светка это знает и спокойно пользуется советами падчерицы. На мой прямой вопрос по этому поводу Светка не ответила ничего определенного, что только укрепило мои подозрения). О своих делах, и уж тем более переживаниях Настя со Светкой не разговаривала.

С Сергеем девочка не общалась вообще, ограничиваясь «добрым утром» и «спокойной ночью».

В эпоху подросткового кризиса Настя вступила относительно поздно, на пятнадцатом году жизни. Зато процесс сразу пошел излишне бурно, словно открылись какие-то шлюзы или прорвалась плотина. Из необщительной домоседки с ее цветами, орнаментами, сказками и журналами мод, Настя буквально за три месяца превратилась в типичную «современную» девицу с сигаретой в углу ярко накрашенного рта, крашеными патлами и банкой пива в руке. Круглое и вообще-то миловидное лицо выражало презрение ко всему на свете. Ее и без того небогатый язык деградировал до словаря Эллочки-людоедки. В критический период округлившийся в вышеупомянутом презрении рот девушки исторгал всего несколько слов, каждое из которых закономерно начиналось на букву «о»: «отпад», «отстой», «отвянь», «отвали» и «обрыдло».

Раньше подруг у Насти не было. Влюбленностей тоже не замечалось. Теперь появилось все сразу, в каком-то явно избыточном объеме и недостаточном качестве. Несколько раз девушка не пришла домой ночевать.

Светка склонна была ни на что не обращать внимания. Объяснялось ли это полным равнодушием к судьбе Насти или являлось каким-то ловким педагогическим приемом – никто, в том числе и сама падчерица, не мог разобрать. У Сергея, напротив, то и дело не выдерживали нервы. Настя, заметив это, практически перестала хамить Светке и сосредоточилась на Сергее. Несколько раз из дома пропадала довольно крупная денег. Из кабинета Сергея исчезла малахитовая подарочная ручка-зажигалка. Светка то и дело не досчитывалась дорогой косметики. Рассуждая о кражах, и Сергей, и Светка думали не о самой Насте, а о ее друзьях. В конце концов Сергей запретил девушке приводить домой кого бы то ни было. Настя по видимости подчинилась.

Ходить в школу она практически перестала. Учиться, естественно, тоже. Допуски к экзаменам за девятый класс ей поставили за довольно большую взятку, которую Сергей отнес в школу и оформил как спонсорскую помощь в оснащении кабинета информатики. Для помощи в подготовке к экзаменам Светка наняла Насте репетиторшу и положила ей очень хорошие деньги за положительный результат, то есть за получение Настей аттестата об окончании неполной средней школы. Через неделю репетиторша уволилась со слезами, сказав, что не то что заниматься, но и видеть Настю больше не желает. «Не можешь общаться с порядочными людьми, значит, будешь готовиться сама!» - перешел к решительным мерам Сергей, запер Настю дома и поставил у ее двери охранника из своей фирмы, который должен был караулить, чтобы девочка не сбежала из квартиры. Телевизор, компьютер и музыкальный центр из Настиной комнаты убрали, оставили только учебники и бультерьера. Вопреки предположениям приемных родителей, девочка не стала бушевать, объявлять голодовку и требовать освобождения. Переодевшись в трусы и длинную футболку, смыв с себя боевую раскраску, она спокойно вернулась к срисовыванию открыток.

Спустя десять дней Сергей, неожиданно заехавший из офиса домой за бумагами, застал Настю и ее охранника в совершенно недвусмысленном, подчеркнуто животном положении. Любовники даже не удосужились раздеться. Семейный очаг увиделся Сергею безнадежно опороченным и испоганенным, и на мгновение ему даже показалось, что он снова вернулся в стерлитамаковский барак. Тонкий налет цивилизации слетел с бизнесмена в мгновение ока. Настя, которая как кошка бросилась на защиту любовника, отгребла по морде без всякого сожаления. В бараке, где родился и вырос Сергей, идея о неприкосновенности женщин казалась дикой и смешной обоим полам. В пьяной ленинградской богеме, где провела первые годы своей жизни Настя, – мыслили аналогично. Тем более, что на ее стороне был бультерьер...

После окончания разборки ее участникам по совокупности наложили около двадцати швов. Охранника уволили. Бультерьера по светкиной версии отдали в питомник, а скорее всего - усыпили.

Сергей предложил Светке серьезно поговорить о будущем. Светка согласилась. «Очевидно, что дальше будет только хуже – сказал Сергей. – яблочко от яблони... И ничего с этим поделать нельзя. Мы ли не пытались. Согласен попытаться еще, но подальше от меня. Видеть ее больше не могу. Ты знаешь, что она и меня пыталась соблазнить?...»

- Что ты предлагаешь? – спросила Светка.

Сергей предложил отправить Настю в закрытую частную школу в Англии. Или отдать ее родным ублюдкам-родителям. Или любым другим образом убрать ее из их со Светкой жизни. Светка стояла у окна, отвернувшись и опершись обеими руками о каменный подоконник.

- В семье должны быть дети, это правильно, - продолжил Сергей. – У тебя детей, к несчастью, быть не может. Но я уже все обдумал. Я найду простую, здоровую, вменяемую бабу, у которой уже есть свои здоровые дети, вдову или разведенку, заплачу ей тысяч десять-пятнадцать баксов или, еще лучше, пообещаю купить квартиру. Потом оттрахаю ее до того момента, пока она от меня не понесет. Надеюсь, ты не будешь к ней ревновать? Потом она родит ребенка и за деньги или за квартиру отдаст его мне, нам. Разумеется, все будет официально. Она от него откажется в роддоме из-за внебрачной беременности и тяжелых материальных условий жизни, а мы его или ее усыновим, потому что у нас с материальными условиями все в порядке. Проблем с этим, я думаю, никаких не возникнет. Ребенок получится нормальным, и хотя бы одному из нас будет родным.

Так и не обернувшись, Светка велела Сергею убираться. Навсегда. Ошеломленный бизнесмен ушел как был, в брюках и домашнем джемпере, захватив с собой только паспорт и ключи от машины и офиса. Стоявшая у окна Светка видела, как он уходил.

Продолжение следует.....


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Суббота, 30.09.2017, 14:11 | Сообщение # 81
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
СВЕТКА И НАСТЯ (продолжение)

Начало

Развод оформили через полтора месяца. Сергей оставил бывшей жене шестикомнатную квартиру со всем содержимым, серебристую машину «ауди», дачу на берегу Лемболовского озера и акции какого-то металлургического комбината.

Сказать, что круг, в котором в последнее время вращались Сергей и Светка, не понял происходящего - значит, не сказать ничего. Это не тянуло даже на скандал. Полный аут. Алиса в стране чудес. Всем было известно, что Светка абсолютно равнодушна к падчерице. Всем было известно, что Сергей исполнял любую Светкину прихоть. Сергей никому ничего не объяснял. Просто работал, снимал квартиру. Самые великодушные жалели Сергея. Прочие откровенно злорадствовали.

Еще через месяц Светка устроилась на работу в Ленводоканал по специальности (после окончания университета она имела диплом гидробиолога), купила Насте аттестат и устроила ее на платное отделение Балтийского туристического колледжа. Через полгода Светка стала руководителем исследовательской группы по очистке сточных вод, и уехала на стажировку в Голландию, а Настю в это же время, накануне первой сессии, исключили из колледжа за прогулы и неуспеваемость. Пока Светки не было, в освободившейся квартире по полной программе гуляла молодежь. Вернувшись из Голландии и приехав из международного аэропорта Пулково-П в шесть часов утра в субботу, Светка первым делом разогнала всех лишних насельников бейсбольной битой Сергея, потом сунула пьяную Настю головой под холодную воду. После они уже вдвоем вынесли из квартиры шесть мешков с мусором и вымыли всю оставшуюся целой посуду. К вечеру воскресенья квартира приобрела почти приличный вид. Оставалось только переклеить обои и заменить несколько разбившихся плиток и люстру в одной из комнат. В понедельник Светка забрала из колледжа Настины документы и отнесла их в швейное ПТУ. «Тоже специальность», – сказала она Насте. Настя ходила в ПТУ две недели, а потом сказала: «Это отстой. Больше я на эту тусу не выдвигаюсь.» – «А куда ты денешься?» – спросила Светка и ничего к этому не добавила. Еще неделю Настя сиднем сидела дома и почти постоянно лазала в холодильник – то поесть, то попить. Потом – забралась на крышу гаража и спрыгнула оттуда с высоты пяти метров на кучу песка. Подвернула обе лодыжки, но цели своей добилась – выкидыш случился уже к вечеру. В больнице Светка наняла сиделку на ночь и попросила ее выйти в холл. Сама села у постели падчерицы и глядя в пол, сказала: «Лучше б ты его родила и мне отдала.» – «Щазз! – окрысилась в ответ Настя, строптиво брыкнув перебинтованными ногами. – Ребенка тебе! Ты бы, тетя Света, лучше бультерьера себе завела!»

Немолодая сиделка просидела в холле гинекологического отделения до шести часов утра, читая книжку и искренне недоумевая. Впрочем, деньги за ночь ей заплатили сполна и никаких претензий к странной работодательнице у нее не было. Читать детектив и дремать на диване казалось ей лучше, чем подносить судно и слушать однообразные девичьи исповеди.

Мы все пытались давать Светке советы. Светка равнодушно благодарила.

Добросердечная Ирка предложила забрать Настю из больницы к себе, пожить, пока все не успокоятся. «А ты знаешь, что с Никитой она тоже спала? - поинтересовалась Светка. – Стало быть, этот выкидыш вполне мог быть твоим внуком...» - Ирка молча прикрыла рот ладонью.

- Ну скажи: что ты собираешься дальше делать? – допытывалась я.

- Ничего специального не собираюсь. Что делала, то и буду делать.

- А с Настей?

- Она перебесится и все как-нибудь образуется, - отвечала Светка.

- Ой ли?! – недоверчиво воскликнула я. Светка молча пожала плечами.

Спустя еще полгода Светка пригласила нас с Иркой на свадьбу. Пятидесятипятилетний Леонид происходил из ленинградского партактива, после занимался нефтью и был достаточно богат, чтобы сочувствовать зеленым движениям. Со Светкой он познакомился на какой-то природоохранной конференции. На тот момент Леонид находился в процессе отвратительно-скандального развода со своей третьей женой, бывшей фотомоделью, и болезненно интересовался разводами чужими. Светкина история, услужливо рассказанная ему в виде только слегка преувеличенных сплетен, его крайне заинтриговала. На следующий день после конференции Леонид пригласил Светку в ресторан.

- Если мы с вами теперь поженимся, Светлана, то я буду у вас четвертым мужем, а вы у меня – четвертой женой. Забавно, правда? – сказал Леонид, галантно провожая даму до подъезда и старомодно целуя ей на прощание руку. Седой ежик на его голове весело топорщился. Молодые карие глаза смотрели Светке в лицо искоса и лукаво. – Что вы думаете по поводу этого совпадения?

- Я думаю об этом вполне положительно, - серьезно ответила Светка. – Но видите ли, Леонид Матвеевич, у меня есть приемная дочь, о которой вы, я думаю, уже слышали, так как наверняка наводили обо мне справки.

- Господи ты боже мой! – темпераментно воскликнул Леонид. – У меня было целых два приемных сына от старой, первой жены, а потом подряд две молодые, безмозглые, вздорные модельки. Одна из них нюхала кокаин, а вторая просто падала перед любым встречным мужиком якобы без сознания, а потом, через некоторое время, удирала, зажав в потных ручонках его кошелек. Неужели вы думаете, что после всего этого меня еще можно чем-нибудь удивить?

- Ваш жизненный опыт, Леонид Матвеевич, вызывает у меня уважение, - подумав, сказала Светка.

Леонид расхохотался.

- У меня лично он вызывает надежду на продолжение нашего с вами знакомства. А что вы думаете по этому поводу?

- Все возможно, - ответила Светка.

После свадьбы «молодые» отправились в тур по Европе.

- Давай возьмем девочку с собой, - предложил Леонид. – Пусть она развеется и заодно присмотрится к европейским учебным заведениям. Вдруг что-то придется ей по душе?

- Хватит ее душе и швейного ПТУ, - отрезала Светка. – Да и еще: если по дороге в Европу она тебя соблазнит, что мне тогда прикажешь делать?

- Да ты что, Светлана, с ума сошла, что ли?! – возмущенно воскликнул Леонид, который никак не мог привыкнуть к смешанной светкиной манере выражать свои мысли и чувства, и никогда не мог быть уверен наверняка: в шутку или всерьез она сейчас говорит. – За кого ты меня принимаешь?!

- А две твои модельки – разве не прецедент? – серьезно спросила Светка.

Нового отчима Настя приняла вежливо и равнодушно. Жизнь после выписки из больницы вела скучную и умеренную. Время от времени посещала занятия в ПТУ. Часто, особенно в дождь, смотрела в окно и что-то рисовала пальцем на стекле. Когда пришло время получать паспорт, Настя тихой сапой оформила необходимые документы, отказалась от своей фамилии и взяла фамилию Зоннершайн. Первым, кому она показала свой новенький паспорт, был, естественно, Израэль Наумович, который сначала прослезился от неожиданности. Потом еще раз взглянул на страничку паспорта и громко и с выражением произнес: «Анастасия Романовна Зоннершайн! Таки звучит, а?!»

- Я тоже так подумала, - согласилась Настя.

- А ты знаешь, что означает наша фамилия? – озабоченно переспросил Израэль Наумович.

- Конечно, знаю, - качнула головой Настя. – Солнце светит.

- Сияет, девочка моя, - уточнил пожилой ювелир. – Правильный перевод на русский будет - солнце сияет.

- Да. Сияет – это еще лучше, - сказала Настя и обняла Израэля Наумовича.

За три года Настя с трудом закончила два из четырех курсов училища. Общеобразовательные предметы не шли у нее совершенно, специальность она кое-как сдавала.

Однажды Светке домой позвонила молодая преподавательница из училища.

- Светлана Александровна! Я нашла ваше имя-отчество и телефон в классном журнале, – сказала она. – Настя Зоннершайн – ваша дочь?

- Да. Приемная. А что она еще натворила?

- Ничего, ничего, не волнуйтесь. Просто я хотела с вами поговорить. О Насте. Понимаете, я случайно увидела орнаменты, которые она рисует. Спросила, есть ли у нее еще рисунки. Она принесла мне толстую папку. Я просмотрела их и могу сказать вам наверняка: у девочки врожденный талант. Причем сразу видно, что она нигде не училась. У вас в семье кто-нибудь рисует?

- Родной отец Насти – профессиональный художник, - объяснила Светка. – Но она жила с ним очень недолго. Вы хотите мне что-нибудь предложить? Я слушаю вас.

- Я – преподаватель дизайна. У нас сейчас при училище открываются платные курсы компьютерного дизайна. Для всех желающих, не только из училища. Планируется уклон в моделирование одежды, интерьеров...

- Если Настя согласится ходить на ваши курсы, мы, разумеется все оплатим, - сказала Светка.

- Мне кажется, это ее шанс, - заявила трубка. – Девочка просто киснет на стандартной училищной программе.

- Ваши бы слова да Богу в уши, - пожелала Светка.

Компьютерные дизайнерские курсы Настя посещала в течении полугода. На день рождения Леонид подарил ей самый современный компьютер, и теперь девушка проводила за ним долгие часы, терпеливо выращивая на экране причудливые цветочно-орнаментальные композиции, в которых Светка легко угадывала все тот же празднично торжественный и железобетонно оптимистичный стиль советских поздравительных открыток. Молоденькая дизайнерша, очарованная Настиными рисунками, создала ей рекламу и устроила на испытательный срок в фирму, производящую обивку для мебели. Там Настины творения сочли слишком яркими, демонстративными и не слишком пригодными для их производства, но по счастливой случайности именно к мебельщикам заглянул по делу директор другой фирмы, занимающейся разработкой интерьеров. Увидев Настины рисунки, он осторожно похвалил их, услышал сетования, уточнил суть претензий, убедился в том, что девочку не собираются брать на постоянную работу, получил от инспектора по кадрам номер настиного мобильного телефона и только тогда сказал, не скрывая своего торжества: это новый стиль! Как Кандинский и Филонов. Я давно его искал. Я бы забрал ее у вас в любом случае. Но тем лучше, что вам, ренегатам, она не нужна...

Спустя два года цветочный стиль интерьеров Анастасии Зоннершайн вошел в официальную моду. Вместе с Настей в команде работали еще трое дизайнеров, двое мужчин и женщина. Настя создавала тон, основную тему. Все остальное, включая ручки для мебели, подстраивали под нее. Экзотические и строгие цветы расцветали в квартирах, кафе, частных школах и детских садах, присутственных местах. Психологи выяснили, что помещения, оформленные в цветочном стиле по Зоннершайн, профилактируют стрессы, снимают синдром хронической усталости и способствуют успеху сложных переговоров. «Кругом одни евреи!» – вздохнул Сергей и заказал оформление своего нового офиса в новомодном стиле. Потом они со Светкой долго смеялись. Настя съехала от приемных родителей, купила небольшую, но уютную квартиру и сама оформила ее для себя. Когда я впервые побывала у Насти дома, у меня сердце защемило прямо на пороге.

- Что с тобой, Анджа? – спросила Светка.

- Отвечать честно? – спросила я.

- Давай, - подумав, сказала Светка.

- Ее квартира похожа на сад и на твое лицо, когда ты была влюблена в Романа.

- Естественно, - согласилась Светка. – А как же иначе? Он, она и я – это же один стиль, одна душа – я думала, ты-то давно это знаешь...

- Так ты... ты все это время держала при себе... растила... Настю? Воспоминания?...Свою любовь?!!

- Знаешь, сколько Настька теперь за один заказ зарабатывает? Не скажу, чтоб ты от зависти не удавилась... – Светка пожала плечами. – Я же говорила тебе, что все образуется. А ты мне не верила...

Катерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Воскресенье, 15.10.2017, 15:36 | Сообщение # 82
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
Почему девочка Маша стала белочкой Фросей

Есть много причин, чтобы не заводить домашних животных — у городских детей часто бывает аллергия на шерсть, собаки и кошки требуют много внимания, и они быстро умирают, травмируя и детей, и взрослых. И есть только одна причина, чтобы все-таки кого-нибудь завести


Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru


— Скажите, пожалуйста, сумасшествие — заразная болезнь? Могут дети один от другого заразиться?

Я отрицательно покачала головой. И тут же вспомнила средневековые психические эпидемии с массовыми галлюцинациями и всякие церковные приколы на основе истерических неврозов. Но у нас нынче все-таки не Средневековье…

— А что, собственно, случилось?

— У меня двое детей. Дочке почти семь, сыну четыре с половиной. Сначала дочка заявила, что она больше не Маша, а вовсе даже белочка Фрося. Стала прыгать, цокать и все такое. Спустя какое-то время сын тоже сказал, что он никак не Павлик, а собачка Шарик…

— О господи! — я облегченно выдохнула и скептически заулыбалась. — Ну вы бы сами себя слышали! Болезнь! Сумасшествие! Да ролевое перевоплощение в зверюшек — это же одна из самых распространенных игр у дошкольников. Причем младшие всегда подражают старшим. Да мы их и сами поощряем едва ли не с рождения младенца: как киска мяукает? Как собачка лает? И в яслях-детском саду то же самое: чуть что — покажи, как зайка прыгает! А теперь — как курочка зернышки клюет! А как мишка топает?

Я говорила распространенными предложениями, знала, о чем говорю, и была, как мне казалось, весьма убедительна. Ох уж мне эти родители и вообще взрослые! Как все-таки быстро мы забываем мир детских фантазий, который играл такую значительную роль в нашей собственной жизни, и каких только ярлыков не готовы навесить на своих собственных детей…

— Так вы полагаете, что ничего страшного, да? — женщина несколько раз наклонила голову то в одну, то в другую сторону, как будто бы разминала затекшую шею. — Говорите, что это обыкновенное дело? Странно, я ничего подобного у себя и у сестер не помню. Но вы специалист, вы говорите, что часто… И все-таки я сомневаюсь почему-то.

— Но почему? — воскликнула я, искренне не понимая.

Маленькие дети играют, воображая себя зверюшками. Что может быть естественнее! Неужели ей больше понравилось бы, если бы они вообразили себя роботами, Симпсонами или какими-нибудь компьютерными кракозябрами? Или она вообще против ролевых игр?

— Все бы и ничего… Но какие-то это все-таки странные игры. Дочка передвигается прыжками (видели бы вы, как на меня в магазине смотрят!), устроила себе домик на шкафу, ест только орехи и сухофрукты, наотрез отказывается от другой еды (белочки другого не едят!), похудела на три килограмма... А Павлик в последние дни вообще не разговаривает, только рычит и лает, укусил бабушку и спит на коврике под кроватью…

Я перестала улыбаться.

— Давно все это? — спросила я.

— Скоро месяц, — женщина чутко уловила изменение моего настроения, глаза у нее снова округлились от испуга. — Сначала дочка, сын — где-то через неделю. Я и подумала, что это с ней, а он уж… ну, вы говорите, заразиться он не мог… Стало быть, что же?

— Дети ходят в детский сад?

— Вот именно — ходят. Меня как раз Машина воспитательница к вам и послала…

— Она и в садике прыгает и цокает?!

— В полный рост. Воспитательницы-то сначала смеялись, даже подыгрывали ей, а теперь говорят: идите к психиатру, что-то с вашей Машей не так. Другие-то дети ей тоже подражать начали. Скоро, говорят, у нас не группа будет, а зверинец, площадка молодняка. Я-то ночами не сплю и уж думаю: ладно, Маша больна, а Павлик-то чего же? Муж говорит: давай его, пока он совсем не свихнулся, и пока с Машкой и психиатром не выяснится, к моей матери в Псковскую область отправим. А я не знаю, как лучше…

Меня до глубины души поразило, как легко она «сдала» психиатрии старшую дочь. Может быть, я еще чего-то не знаю?

— У вас в семье, в роду прежде были какие-то… особые случаи?

— Да-да, меня и воспитательница тоже спрашивала. Мы с мужем вспоминали, вспоминали… Дед его от водки под забором замерз, и еще тетка с моей стороны вены себе резала от несчастной любви. Это годится?

— На что годится? — почти с ужасом спросила я. — Давайте ко мне обоих детей. Не откладывая. Прямо завтра вот, я с девяти принимаю, к девяти и приходите.

— А садик как же?

— Обойдется садик! — отрезала я.

Маша — тоненькая, шустрая, с живыми глазками — прыгала и цокала у меня в кабинете по полной программе. Программа выглядела вполне обкатанной. Павлик, полный и флегматичный, потянулся было к машинкам, потом взглянул на сестру и вдруг ударил ладошками по ковру и басовито залаял.

— Как тебя зовут? — спросила я на всякий случай.

— Шарик, — ответил мальчишка и уточнил: – Собачка. Ав-ав.

— Вот видите! — всплеснула руками мать.

— Вижу, — согласилась я. — Сейчас вы возьмете вот эту машинку и этот трансформер и посидите с Шариком-Павликом в коридоре. А я пока поговорю с Машей…

— Цок-цок-цок! — агрессивно застрекотала девочка.

— Ладно, с белочкой Фросей, — вздохнула я.

— Слушай, белка, ситуация такая, — сказала я, когда мать и сын удалились. — Ты уже месяц портишь себе желудок и нервы матери с отцом, но цель-то, как я понимаю, так и не достигнута. Ты — талантливая актриса и сильная личность.

— Я белочка Фрося. Цок-цок-цок!

— Да, ладно. Белочка так белочка. Хоть крокодил Гена пополам с Чебурашкой.

Девочка улыбнулась в ответ на шутку, и это еще укрепило мое мнение: нет тут никаких болезней, а есть манипуляция, которая закольцевалась сама на себя. Но выходить-то из ситуации как-то надо. И эта сильная личность явно не будет играть со мной ни на каком поле, кроме ее собственного.

— Что должно произойти, чтобы белочка Фрося могла спокойно уйти в лес, оставив Машу жить с родителями?

— А чего с ними оставаться? Они все врут! Сначала обещают, а потом…

— Что обещали? — спросила я, уже начиная догадываться. Психология учит: все симптомы — говорящие, надо только научиться читать их язык.

— Собаку — вот что! — на глазах у Маши блеснули злые слезы.

Буквально через полчаса, после подробных расспросов Машиных родителей, картина окончательно прояснилась. Маша очень любит животных — катается в парке на лошадях, кормит белок, голубей и синиц, готова в любой момент идти в зоопарк и целые часы проводить в ближайшем зоомагазине. Сто раз просила у мамы (которая по факту выполняет роль главы семьи) хоть кого-нибудь, но ответ всегда был один и тот же: за любым зверем уход нужен, а ты поиграешься и бросишь. Все свалится на меня, а мне и без того с вами дел хватает. Настырная девочка переключилась на отца. Однажды папа, который сам в детстве хотел собаку, находясь в благодушном настроении, пообещал дочери: вот будешь хорошо себя летом вести, осенью купим тебе щенка. Восточноевропейскую овчарку — ни больше, ни меньше. Маша онемела от восторга, горячо поцеловала папу (вообще-то она не очень ласкова) и убежала.

Все лето девочка буквально ходила на цыпочках, помогала маме поливать огород, собирала гусениц и без устали искала бабушкины очки, которые пожилая женщина постоянно теряла.

По вечерам, оставшись в комнате с братом, играла с ним в никогда не надоедающую ей игру: «Вот когда у нас будет собака…»

Было сто раз придумано и продумано все: как ее будут звать, где она будет спать, есть, каким командам ее обучат.

Осенью дочка подошла к папе и спросила:

— Когда мы поедем?

— Куда? — удивился мужчина.

—За щенком! — губы девочки тряслись от волнения.

Папа все понял правильно и за ужином поговорил с женой. Ответ, как и можно было ожидать, остался прежним:

— Ты с ума сошел? Чем ты вообще думал?! Какая овчарка?! Ты всегда на работе, дети маленькие, квартира тоже, у младшего аллергия. Весь уход — опять на мне. Зачем мне это надо? Да и овчарок я не люблю, они злые и вообще не квартирные собаки. Их во дворе держать надо.

— Но как же Маша…

— А меня кто-то спросил?! — не на шутку взъярилась женщина. — Ты эту глупость Машке сказал, ты теперь и расхлебывай. И не вздумай на меня ссылаться.

У Маши, конечно, случилась истерика. Она каталась по полу и стучала ногами. Павлик от испуга забился за шкаф. Мать вылила на дочь ведро воды. Папа демонстративно сосал валидол на кухне. Потом все вроде успокоилось.

А через три недели в квартире появилась белочка Фрося. Еще через неделю явился Шарик.

— И что же мне теперь делать? — спросила женщина.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Девица сильная, черт знает, до чего она может дойти. Наверное, придется все-таки завести кого-нибудь. Не любите овчарок, заведите йоркширского терьера. С ним, говорят, даже гулять не обязательно. Думаю, Маша согласится.

— Послушайте, вы же психолог, что это вы мне советуете? — она взглянула на меня со знакомой уже подозрительностью, как и тогда, когда я рассказывала ей про ролевые игры. — Если я сейчас, когда ей семи нет, пойду у нее на поводу, поддамся и все ее желания исполню, то что же дальше будет? Когда ей тринадцать исполнится или шестнадцать? Она же мне еще не такие спектакли сыграет, будет мной как хочет крутить и брата, как пить дать, подучит.

— В том, что вы говорите, несомненно, есть логика, — согласилась я.

— И зачем мне это зверье? Они же маленькие еще — ни за собакой, ни за кошкой, ни даже за хомяками какими-нибудь как следует ухаживать не сумеют. Либо те сдохнут, либо опять же вся ответственность на мне. Мне мало, что ли?

— Вы правы, — снова подтвердила я. — Дел у вас наверняка и без хомячков хватает.

— Да что вы заладили: правы, правы, — разозлилась женщина. — Я вас спрашиваю: заводить мне теперь живность или не заводить? Что вы молчите?

Я молчала, потому что не знала ответа.

***

Из моего личного опыта мне видятся как минимум три отчетливо разделяющиеся между собой позиции по этому поводу:

— Животных детям можно заводить только тогда, когда они способны взять за них ответственность и сами за ними ухаживать. У обычного городского ребенка этот возраст наступает где-то после 10-11 лет.

— Животные в доме должны быть всегда и в любом случае, так как всякие исследования показывают, что их наличие благотворно влияет на здоровье, развитие детей и их умение понимать и чувствовать другого.

— Животных детям вообще заводить не следует, так как живые существа не игрушка, к тому же у современных городских детей очень часто аллергия на шерсть и прочие продукты их жизнедеятельности. Кроме того, животные живут меньше людей, и их уход может нанести детям психологическую травму.

А вы как думаете? И как поступить маме «белочки Фроси»?

P.S. Этот случай взят из моей книжки «Дети-тюфяки и дети-катастрофы», впервые изданной в 2002 году московским издательством «Дрофа».

Катерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Воскресенье, 26.11.2017, 10:57 | Сообщение # 83
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
Футбол вместо Гегеля

Отказ от социальной жизни — это еще не обязательно шизофрения. Но лучше бы сходить с этим к врачу


Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru


Мы немного поговорили о Канте, Риккерте и Берталанфи. О том, что жизнь человека есть акт творчества. И о «магическом символизме» йенских романтиков, переходящем в наше время в «магический вербализм». Все это было очень мило и интеллигентно, но, поскольку склад ума у меня естественно-научный, а ни в коем случае не философский, переливать из пустого в порожнее мне быстро надоело.

— Послушайте, — воскликнула я, обращаясь к моему собеседнику, мужчине средних лет с импозантной сединой на висках. — Как-то это все-таки неправильно: обсуждать философские и прочие взгляды вашего шестнадцатилетнего сына за его спиной. Почему вы не привели ко мне самого юношу?

Мужчина сплел длинные пальцы и отвратительно хрустнул ими. Глаза его подозрительно влажно блеснули.

— Да потому, — воскликнул он в ответ, — что Алексей уже три месяца отказывается выходить из дома!

— Ап! — сказала я и надолго замолчала.

Папа, с явным удовольствием пережевывающий философскую жвачку. Сын, не выходящий из дома. Шизофрения?

— Бред, голоса, галлюцинации, странные идеи, страхи? — напрямую спросила я.

— Нет-нет, ничего подобного! — поспешно ответил мужчина.

Не сказать чтобы я успокоилась. Бывает шизофрения и без продуктивной симптоматики. Лечится, кстати, еще хуже.

— Во всем виновата его мать, — твердо сказал мой посетитель, которого звали Виталий. — Я предупреждал, но она все это поощряла из-за своих дурацких амбиций.

— Простите, а мать вашего сына вам-то кем приходится? — осведомилась я.

Виталий смутился.

— Женой. То есть бывшей женой. Мы давно в разводе.

— Так. Расскажите, пожалуйста, все по порядку.

Если он не приведет сына, я вряд ли смогу им чем-то помочь. Но мне следует хотя бы попытаться понять, а ему — проговорить вслух и, может быть, увидеть какие-то нестыковки в своей позиции. Когда один родитель обвиняет другого в происходящем с их общим ребенком, это всегда неконструктивно.

В раннем детстве Алексей вроде бы был вундеркиндом. Или это им просто казалось — я так и не поняла. Во всяком случае с ним много занимались, у него были необычные интересы и взрослые суждения обо всем на свете. Со сверстниками он почти не общался, предпочитая общество взрослых людей. Мать с отцом развелись, когда Алексею было пять лет. Инициатором развода была женщина: она обвиняла мужа в том, что он пустой человек, витает в облаках, целыми днями ни черта не делает (он преподавал культурную антропологию и еще что-то в этом роде) и не может даже починить кран на кухне. После развода отец хотел общаться с сыном, но, по-видимому, как-то вяло. Мать официально во встречах не отказывала, но все время ставила какие-то препятствия: ребенок простужен, ребенок у бабушки, ему уже спать пора… Отец довольно быстро отступился. Нет так нет. Поздравлял с днем рождения и Новым годом. Алименты жене переводил сначала на книжку, а потом на карточку.

Когда Алеша учился уже в средней школе, отец с сыном стали нечасто, но регулярно встречаться (приблизительно раз 6-10 в год, уточнил мужчина). Обычно гуляли в парке, сидели в кафе. Говорили на равных, обо всем на свете. Алексей много читал, был заядлым театралом, посещал лекции в Эрмитаже, рано стал интересоваться философией. Отец уже тогда замечал: есть проблемы, мальчик как-то совсем не вписан в обыкновенную человеческую жизнь.

Алеша не ходил в магазины, не умел сделать заказ в кафе, не гулял во дворе, не играл в футбол, не влюблялся в девчонок.

— Это все мать, ее воспитание, — твердил Виталий теперь. — Она все за него делала и всячески поощряла в нем эту «необыкновенность». Ей это как будто бы льстило. И учителя в гимназии тоже… «Все — раздолбаи, компьютерные игры да попса, а он у вас такой вежливый, серьезный, в филармонию ходит…»

Виталий попробовал поговорить о социализации сына с бывшей женой. Ответ был вполне ожидаем: «А раньше-то ты где был? Нашелся теперь… Будет еще меня учить».

Однако где-то к девятому классу проблемы, по-видимому, обострились: мать повела Алексея к психотерапевту. Сначала к одному, потом к другому, третьему… Мальчик с юмором рассказывал об этих посещениях отцу и сначала явно получал какое-то удовольствие от словесных дуэлей со специалистами: специально готовился к сессиям, читал литературу. Никакого изменения в его состоянии, впрочем, не последовало. И однажды, без объяснения причин, он наотрез отказался от посещений.

Когда Алеша перестал выходить из дома, мать позвонила отцу: «Сделай же что-нибудь! Хотя бы раз в жизни будь отцом и мужчиной!»

— А чем он сейчас-то объясняет свое домоседство? Страхи? Недомогание?

— Ничем не объясняет. В том-то и дело. Как мы ни уговаривали. При этом он ведет себя вполне спокойно, читает, что-то пишет в Интернете, смотрит хорошие фильмы…

— Виталий, попробуйте все-таки Алексея привезти. На машине. В приказном порядке. Сами понимаете, сейчас все мои соображения…

— Хорошо, я постараюсь.

***

Алексей оказался невысоким и белобрысым. Дымные, умные глаза. Приятная, но сразу отстраняющая собеседника на определенное расстояние улыбка. Мой интуитивно-диагностический аппарат психиатрию не регистрирует. Невроз?

— Ты чего-то боишься? На улице — опасность?

— Да нет, в общем.

— Тогда почему не выходишь из дома?

— Зачем? Не вижу смысла.

— Что самое страшное на свете?

— Самое страшное — это молчание Вселенной.

— ?!

— Уже доказано, что во Вселенной много звезд, имеющих планетные системы, — объяснил Алексей. — Все химические элементы и их сочетания общие, значит, там по статистике должна была бы быть жизнь, в том числе и более развитая, чем у нас на Земле. И они, конечно, должны были бы подавать всякие сигналы, излучения и все такое. Но Вселенная молчит. Значит, среди всех этих миллиардов звезд мы одиноки. Или другой вариант: достигая определенного техногенного развития, такого именно, как у нас сейчас, цивилизация неизбежно погибает…

«Гибнуть в 16 лет явно рановато», — подумала я.

***

Разговор с отцом.

— Что мать Алексея?

— Бьется в истерике: он свихнулся, мы его потеряли! Потом: сделай что-нибудь! Учителя тоже в шоке…

— Вы готовы?

— В общем, да. А что делать? Возить к вам? К другому психотерапевту?

— Вы живете один?

— Да, с кошкой. Но…

— Что?

— У меня есть постоянная подруга. Уже восемь лет.

— Почему вы не поженились? Не живете вместе?

— Да так все как-то… У нее своя квартира, дома собака, рыбки, птички, за ними нужен уход.

— А дети? У нее нет детей?

— Знаете, мы вообще-то пытались (это «вообще-то» у отца и сына, и общая же вялость всех жизненных потребностей). Но есть какие-то проблемы, надо делать ЭКО. Она сама врач…

— И?..

— Она ни разу не ставила вопрос ребром, и я подумал, что ей, в общем-то…

— Значит так. Вы забираете Алексея к себе. Вы говорили, что у вас есть кошка. Также перевозите к себе на время рыбок, птичек и собаку вашей подруги. Объясните ей, что они нужны для спасения вашего сына. Она согласится?

— Да, конечно, она очень за Алексея переживает, но зачем?

— Затем, что лучший психотерапевт — это сама жизнь. Скажете ему, что подруга уехала на полгода в Занзибар, бороться с эпидемией сонной болезни. Вам самому со зверьем не справиться. Он будет все делать. Вы приходите с работы и валитесь на диван. Говорить только о футболе и сплетничать о бабах. В крайнем случае об эпидемии в Занзибаре. Никаких Кантов и Гегелей…

— Но мы не любим футбол…

— Полюбите! Зенит — чемпион!

***

Через три месяца Алексей вернулся в школу, сдал экстерном пропущенные темы, продолжил готовиться к поступлению в университет…

***

Папаша пришел где-то через год, принес мне цветы. «Ну и тормоз же! Собрался!» — мысленно вздохнула я.

— С Алешей все нормально, учится на социолога, живет с матерью, — как бы между делом сказал он.

— Так, а что еще случилось?

— Вчера жена делала УЗИ. Все нормально, девочка родится в апреле.

— Поздравляю. Но я тут, честное слово, не причем.

— Причем-причем! — рассмеялся он. — Когда с Алешкой все устаканилось и он отъехал, мы подумали: ну чего этих рыбок-птичек туда-сюда возить? А раз уж стали жить вместе… Что за семья без детей? Со второго раза ЭКО получилось. И вот — вам…

Он протянул мне цветы.

«В этом месте я всегда плачу от сентиментального умиления…» — сконфуженно пробормотала я.

Екатерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Понедельник, 11.12.2017, 17:28 | Сообщение # 84
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
Как воспитать папу

Сын хочет уйти из школы, чтобы заняться настоящим делом


Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru


Я познакомилась с этой семьей много лет назад, в самом начале моей практики.

Опыта работы у меня тогда не было почти никакого, и когда они пришли, я даже немного испугалась.

Чаще всего мне доводится работать с мамами и детьми. Иногда приходят всей семьей, иногда сами подростки (обычно по двое), иногда бабушка с внуком или внучкой.

В тот раз пришли отец и сын. Оба широкоплечие, высокие, с упрямыми подбородками. Сын, несмотря на свои пятнадцать лет (я заглянула в карточку), смотрелся уже не подростком, а молодым мужчиной. По взглядам, которые отец и сын исподлобья бросали друг на друга, видно было, что ситуация, приведшая их ко мне, из серии «нашла коса на камень». И, кажется, это отнюдь не банальный подростковый кризис, на который я вначале понадеялась.

— Митрофанушка! — сказал отец так громко, что я слегка вздрогнула.

Сына звали Андреем. Отца — Владимир Андреевич.

— Простите?..

— Митрофанушка у Фонвизина, помните? — пояснил свою мысль отец. — «Не хочу учиться, а хочу жениться!» Вот и у нас то же самое выросло.

— Расскажите, пожалуйста, поподробней. У Андрея проблемы с учебой?

— Нет у него с учебой проблем, в том-то и дело! — воскликнул мужчина. — Ну ладно, был бы дурак-дураком, программу не тянул или там слабый какой-нибудь, больной — тогда другое дело, тогда бы я еще как-то понял. Постарался бы, во всяком случае, понять. А так — ведь все при нем! И все — псу под хвост! Вот привел его к вам, объясните хоть вы ему, если он родителей слышать не хочет. Скажите вот прямо: если есть такая возможность, должен человек учиться, образование получать?

— В общем-то, да, — осторожно сказала я.

Я все еще ничего не понимала. Андрей молчал, по преимуществу смотря в пол. Иногда поднимал взгляд на отца, и тогда из глаз отчетливо искрило. На меня парень не смотрел совсем и, по-видимому, не ждал от меня ничего хорошего. Явно отец притащил его в поликлинику насильно, по принципу «вот, пусть тебе специалист скажет, что я прав, а ты нет».

— Андрей, ты что, бросил школу?

— Да! — сказал отец.

— Нет! — сказал сын.

— Определитесь как-нибудь… — попросила я.

— Он заканчивает девятый класс и собирается уходить в ПТУ. Понимаете?

— Понимаю. А вы, значит, против?

— Конечно, против! — буквально взвился Владимир Андреевич. — А вы, что ли, были бы на моем месте «за»?! Из школы его никто не гонит, учится он без двоек, по математике и физике четверки, отнюдь не самый худший в классе. На хлеб зарабатывать пока не надо, мы его кормим-поим-одеваем. Вся семья у нас, включая бабушек-дедушек, с высшим образованием — инженеры, экономисты… Один сын, один внук — и вот, пожалуйста — Митрофанушка. Мы уж с женой голову сломали: где мы упустили? Ведь и к школе его готовили заранее, и в первых классах с уроками сидели, и в кружки водили — в судомодельный, в бассейн и на танцы…

— Погодите, погодите, — прервала я монолог отца. — Правильно ли я вас поняла, что единственным поводом для существующего сейчас конфликта является то, что Андрей видит свое будущее иначе, чем его видите вы с женой, и может быть, еще бабушки-дедушки Андрея?

— Да! — сказал Андрей.

— Нет! — сказал Владимир Андреевич.

— Еще раз определитесь, пожалуйста, — кротко повторила я.

Из продолжения монолога я узнала то, о чем уже приблизительно догадывалась. Андрей с раннего детства очень взрослый, очень самодостаточный и «очень много о себе понимает». У него есть друзья со двора, большинство из которых старше его. Они курят, имеют серьезные отношения с девушками, могут пропустить баночку пива, разговаривают с применением ненормативной лексики…

— Отец, это что, главное в человеке, да? Курит ли он? Так ты тоже куришь и пиво пьешь…

— Так я — взрослый человек!

— И они взрослые. Нормальные парни. Учатся, работают…

— Вот видите, он всегда так отвечает. С ним абсолютно невозможно разговаривать…

— Но я, с вашего позволения, все-таки попробую, — улыбнулась я. — А вы, Владимир Андреевич, пока подождите в коридоре.

* * *

Оставаться в школе Андрей не хочет. Ему там душно и неинтересно. Одноклассники меняются видеокассетами и курят под лестницей, а девчонки выслуживаются перед учителями и все время по-дурацки хихикают. Из-за двойки плачут. Иногда ему кажется, что он все еще ходит в детский сад.

Ему нравятся машины. Сейчас есть очень сложные, такие, в которых компьютеры всем управляют. Он хочет быть автомехаником. Чинить их, понимать про них все. Они с ребятами уже починили две старые машины и даже ездили на них. В училище он уже ходил, все узнавал, его возьмут, у него там друг учится, а еще один уже закончил и работает на станции. Это хорошая работа, интересная, и с людьми встречаешься, и с машинами, и деньги хорошие платят. Настоящая мужская работа. Да, все в его семье с высшим образованием. И что толку? Вечно жалуются, что начальники дураки, кто-то там развалил страну, а денег не платят. Он другой. Он не хочет ни на кого рассчитывать и жаловаться, он хочет прямо сейчас и своими руками. У него получится — он знает.

— Вы мне, конечно, не верите…

— Верю, — говорю я. — У тебя все получится. У меня друг детства, со двора — автомеханик. Очень любит свою работу.

У Андрея засияли глаза. Очень красиво.

— Отец правду сказал. Про Митрофанушку.

— ?!

— Я жениться хочу.

— Не рано ли?

— Не прямо сейчас, конечно. Но скоро. Я не хочу, чтобы просто так.

— Кто она?

— Она в медучилище учится, на втором курсе, на медсестру. Хочет потом с детьми работать, в поликлинике, или в больнице, любит их. Она очень хорошая.

— Не сомневаюсь.

* * *

Владимир Андреевич выслушал меня спокойно. Я говорила о его сыне вдумчиво и хорошо, и видела, что ему это приятно.

— А если он потом пожалеет? — спросил отец. — Ведь это возможно? А время будет уже упущено…

— Это его время. Если захочет, изменит свою жизнь еще раз. Ваш сын не из слабых, вы сами это знаете.

— Да, пожалуй…

* * *

Прошло много лет. Действительно много.

И снова ко мне пришли отец с сыном. Серьезный отец и вертлявый мальчишка лет 12-13 — в клетчатых брюках, трех разноцветных футболках, надетых одна на другую, и с серьгой в крыле носа.

— Обезьяна! — сказал отец. — Сядь и не вертись!

Он тепло посмотрел на меня.

— Все-таки это действительно вы, — сказал он. — Столько лет. Я так рад. Вы нам обязательно поможете. Конечно, вы меня не помните, но я-то вас не забыл. И дед помнит.

— Я слушаю вас, — я поняла, что когда-то, скорее всего подростком, он сам был у меня на приеме, но не вспомнила ничего конкретного.

— Понимаете, седьмой класс, сейчас решается, кто пойдет в математический, а кто — в гуманитарный класс.

— Я — в гуманитарный! — влез мальчишка.

— Молчи! — рявкнул отец. — Гуманитарный — это только название. Туда сольют всех неучей, дебилов, социально неблагополучных и прочая. В математическом — усиленная программа по математике и физике, второй язык, хорошие учителя, все возможности для поступления в хороший вуз…

— А если я не хочу в твой «хороший вуз»? — скорчил рожицу мальчишка.

— А чего же ты хочешь? — прежде, чем разразился отец, успела вставить я.

— Я хочу быть диджеем или, если получится, вообще конферансье, — широко улыбнулся мальчишка. — Я всех смотрю, и перед зеркалом тренируюсь. У меня классно получается. Все наши ржут, остановиться не могут… А наша учительница по литературе мне даже книжку старую принесла: «Искусство конферанса». Мы с пацанами группу уже почти организовали. Название «Аурелия Аурита» — это медуза такая с щупальцами, я ее на картинке нашел…

— Учительница говорит, — сдерживая раздражение, произнес мужчина, – что он приходит на любой урок с единственной целью — рассмешить класс и, желательно, педагога. Иногда ему это удается. Я сто раз пытался ему объяснить, что у него еще будет время определиться, а сейчас надо учиться по максимуму, если ему трудно, мы наймем репетиторов, хоть по всем точным наукам, мы сами не выучились когда-то, очень рано поженились, сразу родился ребенок, я-то своей работой на все сто доволен, а вот жена до сих пор мечтает о медицинском институте… В общем, я пошел, а вы тут поговорите с ним, скажите ему прямо: если есть такая возможность, должен человек учиться, образование получать?

Кажется, я вспомнила…

— Митрофанушка? Автомеханик? — неуверенно спросила я.

Он радостно закивал.

— Не уходите никуда! — засмеялась я. — Чтобы вам потом не разочаровываться. Ведь я за то, чтобы Володя стал диджеем или кто он там… И сейчас — Володя, записывай! — дам ему координаты чудесного музыкального театра, куда как раз берут приблизительно с такого возраста, и там в программе есть актерское мастерство, сценическая речь, пластика и все такое…

Володя подпрыгнул, как на пружинке, широко улыбнулся и цепко схватил протянутые мною ручку и листок.

— Вы что-о?! — потрясенно спросил Андрей. — Я думал, вы меня — меня! — поддержите! А вы…

— Володя, все записал? Ну вот. А теперь подожди в коридоре…

* * *

Я говорила ему почти то же самое, что и его отцу много лет назад. Андрей слушал внимательно, и к концу нашего разговора начал потихоньку кивать головой.

Екатерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Суббота, 13.01.2018, 13:36 | Сообщение # 85
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
Как отвлечь бабушку
Если у детей проблемы с развитием, возможно, пора заводить маленькую собачку


Репродукция картины Каролины Дженнингс «Dog Walker, Ile St. Louis»


Алисе было два года и десять месяцев. Несмотря на обилие в кабинете игрушек, она ими практически не играла. Брала одну за другой и, толком не исследовав, бросала на пол или приносила и складывала матери на колени. Употребляла пару десятков простых слов типа «мама», «нет», «дай».

Проблемы развития были налицо. Но молодая мать почему-то о них даже не упоминала и говорила исключительно о себе.

— Я еще поняла бы, если бы это была свекровь. Ну, ревность к невестке и все такое, говорят, это часто бывает… Но это же моя родная мать! У нас с ней всегда были такие хорошие отношения, я с ней даже подростком не ссорилась. Подружки мне завидовали… И вот! Конечно, когда папа четыре года назад умер, она очень переживала, но зачем же теперь… Я же не шляюсь где-нибудь, я работаю и учусь, я предлагала Алиску в ясли отдать, она сама сказала, давай я с ней буду сидеть… А теперь…

Что, собственно, происходит теперь, я, признаюсь, выяснила не без труда.

Алиса ужасно капризная. Если что не по ней, кидает игрушки, падает на пол, дерется. Заниматься, строить из кубиков, учить буквы (?!), рисовать, даже читать книжки не хочет совсем. Умеет есть сама, но требует, чтобы ее кормили с ложки и включали мультики во время еды. Если не включить, может перевернуть тарелку. Последнее время стала плохо спать по ночам.

Наконец-то обозначились проблемы ребенка.

Но странное дело: бабушка, а потом и муж Лены согласно утверждали, что все это происходит с Алисой исключительно в присутствии матери. Дескать, когда матери нет дома (а это бывает часто: Лена работает и одновременно учится в институте), девочка ведет себя практически идеально, с ней нет никаких хлопот и никаких капризов. Стоит появиться матери, и ребенка как будто подменяют — он превращается в маленького монстра.

— Если их послушать, получается, что лучше бы меня вообще не было, — глотая слезы обиды, говорит Лена. — Как будто я ей врежу или еще что-то такое… Но этого не может же быть, это мой ребенок, я ее люблю, хочу с ней быть… Мама, в сущности, не работала никогда, раньше ее папа содержал, теперь мы… А муж придет с работы, поест и к телевизору или к компьютеру, ничего не хочет и как будто не хотел вовсе. А я и деньги зарабатываю, и хочу диплом получить, чтобы потом иметь возможность по специальности расти — это что, неправильно, да? Скажите, неправильно?

— Ну почему же неправильно…

— А позавчера я с учебы пришла, Алиска мне обычно радуется, скакать вокруг начинает, а тут вдруг насупилась и говорит: «Уходи!» Я говорю: «Куда же мне уходить?!» А она: «Откудя пишла…» — Лена разрыдалась. — За что? Почему они надо мной издеваются, хотят меня представить никудышной матерью? И ребенка тоже настраивают… Родные же вроде бы люди! Зачем они мне врут, что без меня она не такая?

Я подождала, пока она выплачется, и сказала:

— Лена, ваша мама и муж говорят правду. В ваше отсутствие Алиса действительно ведет себя по-другому.

Женщина помолчала, собираясь с силами.

— Значит, я действительно плохая мать? — упавшим голосом спросила она. — И что же мне теперь делать?

— Для начала вы проведете эксперимент. Вы ведь практически не бываете с дочерью наедине. Даже когда вы дома, где-то тут же бродит ваша мама и сидит за компьютером муж. Вы можете услать их куда-нибудь или сама уехать с Алисой на пару дней?

— Могу. У нас на работе многие в пансионат ездили, со скидкой, на выходные. Я наоборот, стремилась дома, с семьей остаться.

— Очень хорошо. Поедете вдвоем с Алисой, маме скажете, что ей надо отдохнуть. А муж пусть на рыбалку съездит… Потом придете ко мне, расскажете.

— Вы были правы, — не скрывая своего удивления, сказала Лена, снова появляясь в моем кабинете через пару недель. — Я два раза с Алиской ездила в Репино. Конечно, она там со мной не идеально себя вела, но намного, намного лучше. Даже книжку вечером слушала… И дома стало лучше. Не с Алисой — она по-прежнему по вечерам свои спектакли закатывает, — а мне самой. Я теперь понимаю, по крайней мере, что они не врут, чтобы меня позлить. Но что же это такое? И вы мне еще в прошлый раз говорили: Алиска же явно тормозит. С этим же тоже надо что-то делать?

— Нужно, чтобы вы пришли ко мне вместе с мужем, — сказала я. — А потом еще отдельно бабушка.

Получившаяся после всех встреч картина не была особенно сложной. Лена — самая активная и с раннего возраста самостоятельная часть семейства, во многом похожа на своего умершего от инфаркта отца. Она поступила в институт, рано вышла замуж, родила ребенка, устроилась на работу, потом восстановилась на вечернем… Ее мать после смерти мужа, который всегда был центром ее мира, сначала несколько растерялась, а потом обрела новый смысл жизни — во внучке. Но при этом бессознательно попыталась завладеть этим новым «центром мира» полностью, то есть оттеснить Лену от дочери, что было в общем-то нетрудно, учитывая образ жизни молодой женщины. Муж Лены, вяловатый, не агрессивный, но достаточно амбициозный программист, выращенный матерью-одиночкой, когда-то, по закону притяжения противоположностей, естественно пленился Лениной плещущей через край энергией и дефицитной в его мире самодостаточностью (у него — тесная связь с матерью, а родители Лены всегда были в большой мере замкнуты друг на друге). Но подхватить и полностью разделить суперактивный образ жизни молодой супруги у него не получилось. Она все время требовала от него роста, движения, призывала «встать с дивана» и «хоть куда-нибудь» пойти. Ему хотелось тишины, он часто уставал от «праздника, который всегда с тобой». Он не был готов к рождению ребенка, но Лена решила за обоих. Понятно, что при возникновении скрытого конфликта между матерью и женой молодой человек оказался на стороне тещи…

А что же Алиса? Ее маленькая жизнь, как это всегда бывает в подобных случаях, явилась наглядным выражением семейной дисгармонии. Вы не понимаете, не слышите чувств друг друга и, хотя и любите, не хотите договариваться! — сигнализировало ее поведение взрослым членам семьи. Любой сигнал требует расхода энергии. Алиса расплачивалась за происходящее задержкой развития, нарушением сна, капризностью (естественно, что все это проявлялось особенно сильно, когда родственники собирались вместе и их взаимное непонимание актуализировалось).

Я говорила обо всем этом отдельно с молодыми родителями и отдельно с бабушкой. Лена поняла и приняла все сразу. Ага, есть отдельные недоработки, конечно, их надо исправлять. Она готова к любым подвигам, готова все сделать, извернуться со временем, пространством и т. д., только скажите, что именно нужно. Мне было достаточно сложно объяснить ей, что большая часть ее подвига должна заключаться в том, чтобы иногда кое-чего не делать. Ленин муж (бывший вундеркинд) почему-то больше всего испугался того, что Алиса несколько отстает в развитии от сверстников, и тут же вызвался работать в этом направлении, предложив подключить к процессу его собственную мать. Стоило некоторого труда выработать совместную программу действий, направленную на преодоление Алисиных когнитивных проблем.

Бабушка сначала была агрессивна («Она родила ребенка и бросила!»), а потом, когда поняла, что я на нее вовсе не нападаю, призналась, что все время боится, что у нее отберут последнее — Алиску! — и тогда ей останется только вешаться, и правильно вообще-то Ленка все делает, потому что вот она сама всегда была замкнута на дом, мужа, семью — и что теперь?!

Я заверила ее, что Алиску в ближайшее время никто не отберет, скорее стоит, наоборот, ожидать появления новых внуков, так как юная Лена с Алисой кое-чего упустила и в более зрелом возрасте, с ее активностью, наверняка пожелает наверстать… Но стоит подумать и о своей собственной жизни, довольно уже перекладывать ее смысл на кого-то другого — это в общем-то неэтично и чревато… Бабушка согласилась и призналась, что ей давно хотелось завести пару маленьких породистых собачек, ходить с ними гулять, в клуб, может быть, даже какую-то работу, с животными связанную, но муж всегда был против, а потом ребенок, вдруг ему вредно…

— Полезно! — сказала я. — Вот случай! Воспользуйтесь немедля.

Я велела им стараться изо всех сил и прийти через три недели (сразу изменить сложившуюся систему отношений почти невозможно, но я надеялась, что Алиса отреагирует на их усилия, они увидят улучшения, и включится механизм обратной связи). Они честно старались, и Алиска не подвела — почти перестала капризничать и стала лучше спать.

— Дальше все зависит только от вас! — сказала я молодым родителям.

Бабушка ко мне не пришла. Она уже три недели сидела в интернете и общалась в чатах с другими любителями маленьких дрожащих собачек…

Екатерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Суббота, 10.02.2018, 14:15 | Сообщение # 86
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
Младенцы выдержат

Одевать теплее или закалять, развивать с рождения или подождать с занятиями, кормить насильно или ждать аппетита? Младенцы выдержат все, главное — принять хоть какое-то решение


Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru


— За два года я совершенно выбилась из сил. Ни в чем не уверена, постоянно пью таблетки, которые прописал невролог, хотя они уже перестали действовать…

Худенькая темноглазая девочка лет двух с небольшим сосредоточенно раскладывала по расставленным в круг тарелкам желуди, каштаны и ракушки-каури. Я достала ей с верхней полки полдюжины плюшевых зверей (она тут же рассадила их вокруг импровизированного стола) и бегло пролистала пухлую карточку. Ничем серьезным девочка вроде бы не больна, развивается по возрасту. Но какое множество анализов, направлений, обследований…

— Пожалуйста, обозначьте подробнее, что именно вас беспокоит.

— В том-то и ужас, что мне, в сущности, нечего вам сказать. Ничего такого особенного, что не происходило бы с миллионами других женщин, со мной не происходит. И вместе с тем я места себе не нахожу, не могу спать по ночам, есть, работать, все время думаю, сомневаюсь.

— Давайте попытаемся разобраться, — предложила я. — Ваша семья — это вы, Надя…

— Все. Я и Надюшка. Мои родители погибли в автокатастрофе восемь лет назад. Братьев и сестер у меня нет. Есть какие-то родственники отца на Урале, но я никогда с ними толком не общалась и даже не помню, как они выглядят.

— А как вы с Надей проводите свободное время?

— Играем, гуляем, читаем, учим буквы, иногда я включаю ей мультфильмы…

— Так что же вас тревожит? — не выдержала я. — Ведь все вроде бы нормально.

— Если бы я могла вам или хотя бы себе самой объяснить! — трагически изогнув темные брови, воскликнула женщина. — Когда Надюшка только родилась, я принесла ее из роддома, положила на стол и разрыдалась: у нее были такие тонкие пальчики, я не решалась дотронуться до нее, опасалась, что сразу же что-нибудь ей сломаю. Если я ее купала, то боялась, что она простудится, а если не купала, боялась, что появится раздражение на коже. Когда шла гулять, не могла остановиться ни на какой одежке — все время казалось: то слишком много, то слишком мало. По десять раз на дню звонила подруге, у которой трое детей. Пробовала в интернете читать, чуть не рехнулась, потому что там про младенцев совершенно противоположные вещи говорят и вполне разумно их обосновывают. Пыталась слушать врачей, они все-таки специалисты. Недобирает вес — докармливайте. Она начала все срыгивать — обследуйте в диагностическом центре. Диагнозы, массажи, электрофорезы, лекарства. Она не спит, капризничает, я с ума схожу. Тогда и к неврологу пошла. Он дал мне прекрасный совет: перестаньте себя изводить! Но почему-то не сказал, как это сделать.

Мы побеседовали еще немного. Разговор шел все по тому же кругу: опасения и сомнения. Мать Нади бросало из крайности в крайность. Она то пыталась до конца настаивать на своем, то поддавалась на малейший дочкин каприз. То ругала и наказывала за упрямство, то, спохватившись («Не сломаю ли я ее нежную детскую психику?!»), уступала, жалела и ласкала. Ребенок становился все более болезненным и капризным, медицинская карточка распухала…

— Скажите, а на работе вы тоже все время колеблетесь, не знаете, какое из возможных решений выбрать? Или ваша работа не подразумевает принятия решений?

— Нет, в том-то и дело! У меня ответственная работа, люди в подчинении. Я ведущий инженер, руководитель подразделения, и что-то решать мне приходится буквально каждый день.

Внезапная гибель родителей, подумала я. Мать Нади давно стала компетентным специалистом на службе, но в ее домашней жизни всем руководили и все решали мать и отец, и это было удобно для всех. «Передача власти» не успела состояться, все рухнуло вмиг, женщина осталась одна, а когда появился ребенок, запаниковала — собственных представлений о том, как ухаживать за детьми, у нее нет, а спросить уже не у кого…

— Может быть, вы все-таки скажете мне, как надо, а я вот сюда в блокнот запишу и так и буду делать? Я постараюсь, честное слово…

Я отрицательно покачала головой:

— Это вы уже пробовали. И у вас не получилось просто потому, что никакого «как надо» не существует в принципе. Есть множество вариантов, и все они приемлемы и по-своему удобны. Славянский младенец до года лежал в люльке, тесно спеленутый, и сосал снотворное — тряпицу с маковым жмыхом. Вынимали его только для того, чтобы сменить пеленки или покормить. Африканский младенец до двух лет ездит на матери или родственниках, потом они даже праздник специальный устраивают — первый раз спускают ребятенка на землю. Неправильности и всякие неврозы начинаются тогда, когда сегодня одно, завтра другое.

— Но как же выбрать, решиться? Если я не славянка и не негритянка, и так страшно навредить.

— Делайте, как удобно вам лично. Вы воспитываете Надю одна, считаться вам не с кем. Так что ориентируйтесь на себя. Принимайте решение, как делаете это на работе. Ребенок обязательно подстроится.

— Как это так — на себя?! — удивилась мать Нади. — И причем тут работа? Знаете, производство пластмасс и коллектив взрослых людей — это все-таки далеко не такая нежная субстанция, как младенцы…

— Младенец приходит в мир с колоссальным запасом прочности и возможностями для приспособления к самым разным условиям. Хрупкость его весьма относительна. Вот вам пример: в 1985 году в Мехико произошло ужасное землетрясение, и в числе прочего рухнул роддом. Матери, лежавшие в отдельной палате, погибли. Над палатой с новорожденными наискосок встала бетонная плита, и 18 младенцев в возрасте от нуля до восьми дней остались под завалом. Сверху упали еще четыре этажа. Пять суток спасатели разбирали завалы. Они шли на детский писк, то есть кто-нибудь из 18 все время подавал голос. Пять суток сухой голодовки! Многие ли из взрослых людей это выдержат? А они все выжили.

— Ничего себе… — женщина вытерла пальцем выступившую в уголке глаза слезу. — И что же это значит для меня?

— Свободу от беспокойства, — улыбнулась я.

Потом они приходили ко мне еще несколько раз. Надя уже привычно кормила зверей и кукол в игрушечной кухне, а мы с ее матерью разговаривали о важных мелочах детской жизни. О том, что она сама наконец-то стала взрослой, мы не говорили ни разу.


Как отвлечь бабушку
Если у детей проблемы с развитием, возможно, пора заводить маленькую собачку

Репродукция картины Каролины Дженнингс «Dog Walker, Ile St. Louis»

Алисе было два года и десять месяцев. Несмотря на обилие в кабинете игрушек, она ими практически не играла. Брала одну за другой и, толком не исследовав, бросала на пол или приносила и складывала матери на колени. Употребляла пару десятков простых слов типа «мама», «нет», «дай».

Проблемы развития были налицо. Но молодая мать почему-то о них даже не упоминала и говорила исключительно о себе.

— Я еще поняла бы, если бы это была свекровь. Ну, ревность к невестке и все такое, говорят, это часто бывает… Но это же моя родная мать! У нас с ней всегда были такие хорошие отношения, я с ней даже подростком не ссорилась. Подружки мне завидовали… И вот! Конечно, когда папа четыре года назад умер, она очень переживала, но зачем же теперь… Я же не шляюсь где-нибудь, я работаю и учусь, я предлагала Алиску в ясли отдать, она сама сказала, давай я с ней буду сидеть… А теперь…

Что, собственно, происходит теперь, я, признаюсь, выяснила не без труда.

Алиса ужасно капризная. Если что не по ней, кидает игрушки, падает на пол, дерется. Заниматься, строить из кубиков, учить буквы (?!), рисовать, даже читать книжки не хочет совсем. Умеет есть сама, но требует, чтобы ее кормили с ложки и включали мультики во время еды. Если не включить, может перевернуть тарелку. Последнее время стала плохо спать по ночам.

Наконец-то обозначились проблемы ребенка.

Но странное дело: бабушка, а потом и муж Лены согласно утверждали, что все это происходит с Алисой исключительно в присутствии матери. Дескать, когда матери нет дома (а это бывает часто: Лена работает и одновременно учится в институте), девочка ведет себя практически идеально, с ней нет никаких хлопот и никаких капризов. Стоит появиться матери, и ребенка как будто подменяют — он превращается в маленького монстра.

— Если их послушать, получается, что лучше бы меня вообще не было, — глотая слезы обиды, говорит Лена. — Как будто я ей врежу или еще что-то такое… Но этого не может же быть, это мой ребенок, я ее люблю, хочу с ней быть… Мама, в сущности, не работала никогда, раньше ее папа содержал, теперь мы… А муж придет с работы, поест и к телевизору или к компьютеру, ничего не хочет и как будто не хотел вовсе. А я и деньги зарабатываю, и хочу диплом получить, чтобы потом иметь возможность по специальности расти — это что, неправильно, да? Скажите, неправильно?

— Ну почему же неправильно…

— А позавчера я с учебы пришла, Алиска мне обычно радуется, скакать вокруг начинает, а тут вдруг насупилась и говорит: «Уходи!» Я говорю: «Куда же мне уходить?!» А она: «Откудя пишла…» — Лена разрыдалась. — За что? Почему они надо мной издеваются, хотят меня представить никудышной матерью? И ребенка тоже настраивают… Родные же вроде бы люди! Зачем они мне врут, что без меня она не такая?

Я подождала, пока она выплачется, и сказала:

— Лена, ваша мама и муж говорят правду. В ваше отсутствие Алиса действительно ведет себя по-другому.

Женщина помолчала, собираясь с силами.

— Значит, я действительно плохая мать? — упавшим голосом спросила она. — И что же мне теперь делать?

— Для начала вы проведете эксперимент. Вы ведь практически не бываете с дочерью наедине. Даже когда вы дома, где-то тут же бродит ваша мама и сидит за компьютером муж. Вы можете услать их куда-нибудь или сама уехать с Алисой на пару дней?

— Могу. У нас на работе многие в пансионат ездили, со скидкой, на выходные. Я наоборот, стремилась дома, с семьей остаться.

— Очень хорошо. Поедете вдвоем с Алисой, маме скажете, что ей надо отдохнуть. А муж пусть на рыбалку съездит… Потом придете ко мне, расскажете.

— Вы были правы, — не скрывая своего удивления, сказала Лена, снова появляясь в моем кабинете через пару недель. — Я два раза с Алиской ездила в Репино. Конечно, она там со мной не идеально себя вела, но намного, намного лучше. Даже книжку вечером слушала… И дома стало лучше. Не с Алисой — она по-прежнему по вечерам свои спектакли закатывает, — а мне самой. Я теперь понимаю, по крайней мере, что они не врут, чтобы меня позлить. Но что же это такое? И вы мне еще в прошлый раз говорили: Алиска же явно тормозит. С этим же тоже надо что-то делать?

— Нужно, чтобы вы пришли ко мне вместе с мужем, — сказала я. — А потом еще отдельно бабушка.

Получившаяся после всех встреч картина не была особенно сложной. Лена — самая активная и с раннего возраста самостоятельная часть семейства, во многом похожа на своего умершего от инфаркта отца. Она поступила в институт, рано вышла замуж, родила ребенка, устроилась на работу, потом восстановилась на вечернем… Ее мать после смерти мужа, который всегда был центром ее мира, сначала несколько растерялась, а потом обрела новый смысл жизни — во внучке. Но при этом бессознательно попыталась завладеть этим новым «центром мира» полностью, то есть оттеснить Лену от дочери, что было в общем-то нетрудно, учитывая образ жизни молодой женщины. Муж Лены, вяловатый, не агрессивный, но достаточно амбициозный программист, выращенный матерью-одиночкой, когда-то, по закону притяжения противоположностей, естественно пленился Лениной плещущей через край энергией и дефицитной в его мире самодостаточностью (у него — тесная связь с матерью, а родители Лены всегда были в большой мере замкнуты друг на друге). Но подхватить и полностью разделить суперактивный образ жизни молодой супруги у него не получилось. Она все время требовала от него роста, движения, призывала «встать с дивана» и «хоть куда-нибудь» пойти. Ему хотелось тишины, он часто уставал от «праздника, который всегда с тобой». Он не был готов к рождению ребенка, но Лена решила за обоих. Понятно, что при возникновении скрытого конфликта между матерью и женой молодой человек оказался на стороне тещи…

А что же Алиса? Ее маленькая жизнь, как это всегда бывает в подобных случаях, явилась наглядным выражением семейной дисгармонии. Вы не понимаете, не слышите чувств друг друга и, хотя и любите, не хотите договариваться! — сигнализировало ее поведение взрослым членам семьи. Любой сигнал требует расхода энергии. Алиса расплачивалась за происходящее задержкой развития, нарушением сна, капризностью (естественно, что все это проявлялось особенно сильно, когда родственники собирались вместе и их взаимное непонимание актуализировалось).

Я говорила обо всем этом отдельно с молодыми родителями и отдельно с бабушкой. Лена поняла и приняла все сразу. Ага, есть отдельные недоработки, конечно, их надо исправлять. Она готова к любым подвигам, готова все сделать, извернуться со временем, пространством и т. д., только скажите, что именно нужно. Мне было достаточно сложно объяснить ей, что большая часть ее подвига должна заключаться в том, чтобы иногда кое-чего не делать. Ленин муж (бывший вундеркинд) почему-то больше всего испугался того, что Алиса несколько отстает в развитии от сверстников, и тут же вызвался работать в этом направлении, предложив подключить к процессу его собственную мать. Стоило некоторого труда выработать совместную программу действий, направленную на преодоление Алисиных когнитивных проблем.

Бабушка сначала была агрессивна («Она родила ребенка и бросила!»), а потом, когда поняла, что я на нее вовсе не нападаю, призналась, что все время боится, что у нее отберут последнее — Алиску! — и тогда ей останется только вешаться, и правильно вообще-то Ленка все делает, потому что вот она сама всегда была замкнута на дом, мужа, семью — и что теперь?!

Я заверила ее, что Алиску в ближайшее время никто не отберет, скорее стоит, наоборот, ожидать появления новых внуков, так как юная Лена с Алисой кое-чего упустила и в более зрелом возрасте, с ее активностью, наверняка пожелает наверстать… Но стоит подумать и о своей собственной жизни, довольно уже перекладывать ее смысл на кого-то другого — это в общем-то неэтично и чревато… Бабушка согласилась и призналась, что ей давно хотелось завести пару маленьких породистых собачек, ходить с ними гулять, в клуб, может быть, даже какую-то работу, с животными связанную, но муж всегда был против, а потом ребенок, вдруг ему вредно…

— Полезно! — сказала я. — Вот случай! Воспользуйтесь немедля.

Я велела им стараться изо всех сил и прийти через три недели (сразу изменить сложившуюся систему отношений почти невозможно, но я надеялась, что Алиса отреагирует на их усилия, они увидят улучшения, и включится механизм обратной связи). Они честно старались, и Алиска не подвела — почти перестала капризничать и стала лучше спать.

— Дальше все зависит только от вас! — сказала я молодым родителям.

Бабушка ко мне не пришла. Она уже три недели сидела в интернете и общалась в чатах с другими любителями маленьких дрожащих собачек…

Екатерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Суббота, 28.04.2018, 08:49 | Сообщение # 87
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
Маменькины сынки

Милая, интеллигентная женщина против законов эволюции


Кадр из фильма «Сводные братья»


— У меня со свекровью хорошие отношения! Она умный и достойный человек. И сыновей своих хорошо воспитала. И выглядит дай бог каждому в ее возрасте, и в бассейн ходит, и интересуется всеми книжными новинками, и нам советует…

— Помилуйте! — не выдержала я. — Я же ни одного дурного слова не сказала о вашей свекрови. Я ее вообще никогда не видела! Может быть, сначала объясните, с чем вы спорите?

— Да, действительно… — обескураженно огляделась молодая женщина. — Я ведь вообще-то хотела вас спросить, как с дочкой играть… И с чего же это перешло-то?

Двухлетняя Карина, сосредоточенно сопя, раздевала моих кукол, сидя на ковре у ног матери. Уже раздетых кукол она складывала в ряд, одежду отдельно. Голые куклы были похожи на дрова. Все вместе вызывало какие-то неотчетливые, но явно неприятные ассоциации.

— Господи, Карина, что ты делаешь? Прекрати! — раздраженно вскрикнула мать, по-видимому, только что заметив или как-то по-новому оценив кукольное действие. Девочка взглянула на мать с удивлением и послушно отложила полураздетого Кена.

— Мы с вами говорили о том, что на третьем году жизни ребенка самым продуктивным и естественным методом развития его интеллекта являются ролевые игры, — напомнила я. — Вы жаловались, что не умеете играть в эти игры, я посоветовала вам попробовать привлечь к этому делу отца Карины — мужчины, если начинают играть с детьми, часто оказываются в организации игры значительно креативнее женщин…

— Да, я вспомнила, спасибо, — кивнула мама Карины. — И поняла почему. Понимаете, наш папа… я сама ни к чему не могу его привлечь, потому что его как будто с нами и нету.

— Он много работает? Часто бывает в командировках?

— Нет. Нет. Но он иногда вообще с таким удивлением на нас с дочкой смотрит — дескать, откуда это мы взялись?

— Простите, не поняла. («Папа с психиатрией? Или она женила парня на себе насильно, шантажируя беременностью?») Вы поженились… по любви?

— Да, конечно. Ребенка он, правда, вначале не хотел, говорил, что когда-нибудь потом. Но когда его мама сказала, что об аборте и думать нельзя, а ребенок даже хорошо, если рано, он сразу согласился.

— Свекровь часто приезжает к вам? Вмешивается в вашу жизнь? Учит вас вести хозяйство?

— Никогда! Все, что я вам вначале сказала, — правда. Она милая интеллигентная женщина и никогда не позволит себе… И я честно не понимаю, почему… — мама Карины заплакала. Девочка тут же забралась ей на колени и как-то очень сноровисто начала вытирать мамины слезы ладошками. Привычная сцена?

Да что там у них происходит-то?!

— У мужа есть старший брат, — умывшись у раковины, сказала Люба. — Они с женой развелись полтора года назад и сейчас не общаются. Но я ее еще застала. Она мне сказала: не суйся сюда, тебе этого не надо. Моему как бы мужу двадцать семь лет, мы шесть лет вместе прожили, у меня иногда такое ощущение, что я с немолодой теткой живу, а иногда — что школьника соблазнила. Тогда я подумала, что это она по злобе сказала, а теперь ох как понимаю ее. Вам непонятно, наверное. Но вот насчет ролевых игр: папа наш сам не будет, конечно, но я могу его заставить с Кариной играть. Что я для этого должна сделать? Сначала рассказать Клавдии Николаевне (это свекровь) о своем визите к психологу, пользе ролевых игр и ваших советах относительно участия ее сына. Потом она, скорее всего, придет к вам и из первых рук выяснит подробности, чтобы все сделать правильно. Причем мне о своем визите она не скажет, чтобы не показалось, что она вмешивается в нашу жизнь. Потом проведет беседу со своим сыном о ролевых играх и его роли в воспитании Карины. Потом — с нами обоими о том же (чтобы я не обиделась, что за моей спиной…) И наконец апофеоз — Олег играет с Кариной в больницу или автомастерскую… Я устала так жить. Я никогда не солю гречневую кашу. А у них в семье все очень соленое. Чтобы Олег на втором году нашей совместной жизни согласился с тем, кто кашу можно посолить и в тарелке, понадобилось вмешательство Клавдии Николаевны. Знаете, бывает, детей на таких шлеечках аккуратно водят?

— Знаю. Все серьезно, — согласилась я. — Но пока мы сделаем так, как вы сказали. Пусть Клавдия Николаевна приходит выяснять про ролевые игры. По возможности даже подтолкните ее.

«Милая, интеллигентная женщина,» — полностью согласилась я с характеристикой Любы, данной ею Клавдии Николаевне, после беседы о ролевых играх.

— Клавдия Николаевна, а как насчет того, чтобы отпустить сыновей? Они ведь уже взрослые дяденьки…

— Понимаю вполне, — с грустной улыбкой кивнула женщина. — Это проблема. Любочка жаловалась, да? А если бы вы еще мою бывшую невестку послушали… Иногда смотрю на себя в зеркало и думаю: неужели я правда монстр?

— Но почему же…

— Я думала сто раз, читала. Может быть, все дело в том, что очень много всего накоплено: мысли, опыт, фактически полезные какие-то вещи, и очень хочется отдать. А кому же, как не детям… У них никогда не было ничего похожего на подростковый кризис, как его в книжках описывают… ( «Конечно, не было! — подумала я. — Потому что они его, этот кризис, так до сих пор и не прошли… Чтобы инициация состоялась, должно быть сопротивление материала».) Мы с мужем даже удивлялись: парням уже по шестнадцать-восемнадцать лет, а они по-прежнему с нами всем делятся, советуются. Старались их никогда не отталкивать, поддерживать во всем.

— Клавдия Николаевна, как вы думаете, почему однажды родители перестают понимать своего ребенка, сука рычит на своих подросших щенков, а медведица прогоняет выросшего пестуна за границы семейного участка? Ведь если это в результате эволюции повсеместно в природе закрепилось, значит, это для чего-то ужасно нужно?

— Ну, я понимаю, что вы хотите сказать — чтобы они ушли и жили своей жизнью. Но даже в угоду вашим законам эволюции я не могу выбросить своих детей из своей головы и своего сердца, как это делает сука или медведица!

— Но ведь никто не говорит, что родители «непонятых» подростков расстаются с ними навсегда, — напомнила я. — После периода «семейного непонимания» и социальных поисков в благополучном случае наступает следующий период — период дружеского общения взрослых, родных людей.

Клавдия Николаевна долго молчала, глядя перед собой.

— Я не смогу, — наконец сказала она. — Я сто раз обещала себе не вмешиваться, но когда они сами приходят и спрашивают, а я вижу, что нужно сделать... Особенно теперь, после смерти моего мужа. Что у меня осталось? Вы правы, скорее всего, но я не смогу…

— Вы что-нибудь придумаете! — уверенно сказала я.

***

Когда Карине было шесть лет, они пришли на тестирование перед школой, и Люба сама напомнила о прошлом визите. В памяти на удивление легко всплыла несоленая гречневая каша, и я спросила:

— Как там свекровь?

— Все чудесно! — улыбнулась Люба. — Она тогда почти сразу уехала на полтора года в Конго с какой-то гуманитарной миссией, нам сказала: обновить свой французский язык. Вы бы видели, как обиделись на нее эти великовозрастные балбесы: как же, мамочка нас бросает! Потом все устаканилось, муж начал как-то сам принимать решения, а когда она вернулась, все и вовсе стало хорошо, моя мама нам столько не помогает, сколько свекровь. Теперь вот согласилась Карину в музыкальную школу возить. Только холостой старший брат все еще на всех в обиде и моему говорит: жаль, что мама раньше в джунгли не уехала, когда мы еще с Ленкой жили. А теперь уже поезд ушел — у Ленки новый муж и от него ребенок.

Екатерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Четверг, 14.02.2019, 09:09 | Сообщение # 88
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
Зачем топить «Титаник»

Как папа научился играть и перестал чувствовать себя идиотом


Фото: Richard Kalvar/Magnum Photos/Agency.Photographer.ru


— Я чувствую себя идиотом, вы понимаете или нет?!

— В каком именно случае вы чувствуете себя идиотом? — уточнила я.

— А вот когда жена заставляет меня с ними играть. В мячик или в машинки, больше ни мне, ни ей в голову ничего не приходит. После пяти минут пинания мячика туда-сюда или делания «ж-ж-ж» машинками я чувствую, что сатанею…

Двое симпатичных русоголовых мальчишек (2,5 и 4 года) ползали по ковру у моих ног и согласно делали то самое «ж-ж-ж» моими многочисленными машинками.

Папа поправлял очки.

Мама сначала сидела, обиженно поджав губы, а потом перешла в наступление:

— Да уж конечно, куда проще им мультики включить, а самому к компьютеру…

— Стоп, стоп, стоп! — воскликнула я. Весь ее дальнейший монолог, до последней запятой, я легко могла проговорить сама. — Ролевые игры! — энергично предложила я. — Это прекрасный, естественный и, в общем-то, единственный способ развития общего интеллекта ребенка-дошкольника. Конечно, природа запрограммировала его развитие в разновозрастных группах детенышей, но у нас с этим некоторые проблемы, поэтому родители должны компенсировать. Впрочем, вам повезло: у вас двое близких по возрасту детей…

— Погодите, погодите, — прервал мое оптимистичное чириканье папа. — О чем вы вообще говорите? Что это такое? Домашний театр, что ли?

— Гораздо проще, — возразила я. — Игры с ролями. Всегда были. Вспомните свое детство. «Я буду пограничник, а ты будешь собака пограничника. Говори: гав-гав-гав!»

— Гав-гав-гав! — охотно сказал младший мальчик. Мужчина опасливо отодвинулся.

— Понимаете, это одновременно и игра, и способ освоения действительности. Вот глядите: двести лет назад родился в русской крестьянской семье ребенок. До года лежал в люльке. Потом его оттуда вынули и отдали старшим братьям-сестрам. Они его сразу взяли в игру. Назначили для начала тем, что он и есть: младенцем в игре «в семью». Вот мама, вот папа, они на работу в поле ходят, а потом его как будто кормят тюрей с листа лопуха. Потом наш ребенок — отец (или мать) семейства — пашет игрушечным плугом, печет игрушечные пироги в игрушечной печи, ездит на ярмарку, ругает новонародившихся «деток». Крестьянское детство коротко, и вот уже семилетка уходит работать, пасти настоящих гусей. Но игра подготовила его практически ко всему, с чем он встретится в жизни… Понимаете теперь?

— Э-э-э, — субтильный, интеллигентный папа взглянул на меня в некотором ошеломлении, жизнь крестьянской общины двухсотлетней давности явно была слишком далека от него. — Но я, видите ли, инженер. Эти ваши игры…

— Есть целый набор стандартных, вполне современных ролевых игр, — поспешила уверить я. — Детский сад, школа, поликлиника или больница, магазин или автолавка, стройка, гости, авторемонтная мастерская. Миры создаются прямо из подручных материалов.

В доказательство своих слов я из чеков хозрасчетного отделения, пригоршни желудей, двух ракушек и машинки без одного колеса быстренько создала у себя на столе приемный покой больницы скорой помощи. Оба мальчишки бросили возить («ж-ж-ж») машинки и внимательно наблюдали за рождением мира. Когда я отвернулась, старший согнул из чеков еще пару «коек» и разместил на них откатившиеся под кресло желуди.

— Любую развивающую программу можно запихать в любую игру, — сказала я. — И главное, все это будет не просто так, от родительской балды, а по делу. Вот, глядите: моя больница. Писать истории болезней, изготавливать лекарства, рисовать температурные графики.

— А что же выбрать для начала? — деловито спросила мама. — Больницу как-то не хочется…

— Только то, что вам самой нравится, — уверила я. — Главное — это удовольствие от создания мира… А дети подстроятся!.. Кстати, мужчины обычно в игре креативнее женщин и часто даже детей оттесняют от происходящего, все сами придумывают и воплощают.

— Может быть, в детстве не доиграли, — предположил папа. — Что ж, я в принципе не против. Но что бы мне такое… Как-то ваш стандартный набор мне не очень близок…

— Авторская программа! — бодро предложила я. — Например, игры с водой в ванной, их все дети любят. У вас два мальчика, им наверняка понравятся «катастрофические» игры. Вы могли бы топить в ванной «Титаник» (в то время как раз недавно вышел на экраны кэмероновский фильм).

— Простите?

— Ну что может быть проще? Льдину морозим в холодильнике, «Титаник» (кусок доски или пенопласта) приносим с помойки, люди (желуди) спасаются в мыльницах…

— Ага! — оживленно сказал папа.

***

Прилежная мама заглянула ко мне в кабинет где-то месяца через два-три.

— Ну кто бы мог подумать?! — сказала она.

Мальчики, которые до этого папой не очень-то и интересовались, моментально выучили часы. К моменту прихода папы с работы ждут у двери, держа в зубах каждый по тапку. Потом старший бежит наполнять ванну, а младший контролирует (чтобы не отвлекались на пустяки) кормление отца мамой. Отец снова, как в далеком детстве, с интересом проходит мимо помоек. Льдины были цветные и еще всякие. На «Титанике» начинался пожар, его тушили с вертолета (мамин флакон из-под шампуня). Довольно быстро папа-инженер сконструировал батискаф (дуешь в трубочку — всплывает, откачиваешь воздух — тонет). Последнее достижение: совместно с сыновьями вывели формулу закона Архимеда (топили разные вещи, отмечали маркером уровень воды, мерили рулеткой ванну, считали объемы). Старшему недавно исполнилось пять лет. Отец спросил: что тебе подарить? Сын ответил: поиграй со мной!

Екатерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
СторожеяДата: Воскресенье, 10.03.2019, 21:05 | Сообщение # 89
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 20847
Статус: Offline
Слава КПСС, девочка излечилась

У девочки Светы был невроз. Она расчесывала ноги ниже колена, капризничала, плохо ела, ей снились страшные сны. Еще Света часто ссорилась с подружками и очень от этого переживала



Фрагмент плаката художника Н. Смоляка «Программа КПСС - программа построения коммунизма»


Невропатолог прописал Свете таблетки. Пока она их пила, явно была спокойней. Делала уроки, смотрела телевизор. С подружками почти не ссорилась, потому что не хотела идти гулять во двор — лень.

Когда таблетки заканчивались («Ну нельзя же их пить постоянно!»), все возвращалось опять.

— Невропатолог сказал: идите к психологу, ищите причины. А чего их искать? — вздохнула бабушка, которая привела Свету ко мне. — И так все ясно…

Я прекрасно понимала, что она имела в виду. У Светы не было родителей. Отец пил. Мать ушла от него после очередного скандала, когда Свете исполнилось полтора года. С тех пор о нем никто ничего не слышал. Жили вдвоем. Когда Свете было пять, ее мама утонула. Бабушка забрала осиротевшую внучку к себе. Сейчас Свете одиннадцать.

Живут они, в общем, неплохо. Бабушка работает. Света учится без троек в четвертом классе, помогает по хозяйству, разводит разноцветных хомяков. Сейчас их 10 штук в трех стеклянных контейнерах, а потомство бабушка с внучкой сдают в зоомагазин.

Но вот невроз.

— Когда все это у Светы началось? — спросила я.

— Да уж года два как. Оно, конечно, понятно: у всех-то деток родители живые…

— Света вообще не помнит отца, а мать потеряла шесть лет назад. Невроз на этой почве не мог развиться через четыре года после потери. Здесь что-то другое.

— Но что же тогда?

Я разговаривала со Светой. Она воспринимала свою жизнь вполне позитивно, с бабушкой в общем-то ладила и очень ее любила. Училась хорошо и охотно. Учительница, по словам бабушки, была Светой вполне довольна и даже, зная о ее семейной ситуации, иногда излишне снисходительна. Ссоры с подружками при ближайшем рассмотрении тоже не выходили за пределы обычной девчачьей стервозности, характерной для этого возраста. Тем более что потом они быстро мирились.

Никого, кроме учителей, подруг и бабушки, в Светином окружении не наблюдалось.

Стало быть, все-таки бабушка?

— Скажите, пожалуйста, а вы сами ее не пугаете? — спросила я, памятуя о Светиных ночных кошмарах.

— Как пугаю? — удивилась бабушка. — Да она же большая уже! Маленькая была — бывало, говорила: вот придет бука, заберет! А теперь-то что? Как нынче телевизор пугает, ни одна бабка не сумеет!

— Я имею в виду обычную страшилку для сирот, — пояснила я. — Что-то вроде: вот ты себя плохо ведешь, доведешь бабку, помру я, и останешься ты одна, никому не нужная.

— Нет, нет! — воскликнула женщина и… опустила голову. Врет?

— Я ее-то никогда не пугаю, я сама умереть боюсь! — почти со слезами.

Вот оно! Ну конечно, теперь мне все понятно! — решила я. Бабушка — пожилой человек, гипертоник, боится умереть, не успев вырастить внучку. Изводит себя, воображая всякие ужасные варианты внучкиной сиротской судьбы. И все это, разумеется, транслируется на ребенка, который психологически «завязан» на бабку, как на единственного живого родственника. Бабка боится, у внучки — невроз. Обычная, в общем-то, картина.

— Давайте разбираться, — приступила я. — В каком возрасте скончалась ваша мама?

— Восемьдесят один год.

— Другие родственники по женской линии?

— Бабушка до семидесяти пяти дожила, а сестра мамина, моя тетка, и сейчас жива, ей почти девяносто.

— Ну вот, стало быть, если исключить случайности (а для них, как вы понимаете, возраст не важен), то у вас есть время. Света вырастет, и вы увидите ее взрослым человеком.

— Не то, не то… — покачала головой женщина.

— Но что же? — удивилась я.

— Я смерти боюсь, — тихо сказала она. — Раньше все равно было, а вот после дочкиной смерти и началось. Куда все уходят? Что там?

Опа! Экзистенциальные вопросы. Кто мы? Откуда? Куда идем?

— Религия многим дает ответы на эти вопросы, — осторожно предположила я. В конце концов, в разное время несколько клиентов приходили ко мне по рекомендации священника. Так что будет только справедливо, если я тоже…

— Вы верующая?

— Нет, атеистка, — честно ответила я.

— Вот и я тоже! — воскликнула бабушка Светы. — Светка-то в общем тихая, а я всегда бедовая была, играла в основном с мальчишками — в войну да в индейцев. Пионерка, комсомолка, в двадцать лет в партию вступила (я хотела было спросить «в какую?», но быстро сообразила) и до сих пор в ней состою. Считаю, что рано или поздно все равно на земле будет коммунизм!

— Ага, — не зная, что сказать, на всякий случай согласилась я. В общем-то, я тоже ничего против коммунизма не имею.

— Когда дочка утонула, мне многие советовали… Я даже сходила в церковь пару раз. Показалось все каким-то фальшивым. И очень уж по эту сторону очевидно, что фантазия людская. А мне-то надо знать, как там, за краем. Книжки всякие читала. Тоже не верю… И страх. Вы вот боитесь?

— Да вроде бы нет, — сказала я, честно прислушавшись к себе.

— Значит, что-то знаете, — сделала неожиданный вывод бабушка Светы. — Ну вот и скажите мне!

Что я могла ей сказать?! В подобной ситуации я очутилась пожалуй что первый раз в жизни. В разное время мне самой многое старались «втюхать» по этому поводу, были и всякие споры пополам с дискуссиями, но чтобы вот так напрямую спрашивать…

Честно сказать ей: не знаю, я вам не поп, отстаньте? Тогда пострадают интересы ребенка.

— Может быть, вам обратиться к взрослому психотерапевту? Я могу порекомендовать вам кого-нибудь.

— Зачем? Человек либо знает, либо не знает, — усмехнулась женщина. — Вам жалко сказать? Что там?

Все говорят, что интуитивное мышление тоже существует. Я логик и редко к нему обращаюсь, но тут мне просто не оставили другого выхода. Вспомнив, видимо, про игры в индейцев, я выпалила:

— Поля Верхней Охоты! Я знаю: там — Поля Верхней Охоты!

Она играла в индейцев не меньше чем полвека назад, поэтому уточнила:

— А как это?

— Все так же, как здесь, — ответила я. — Только охота всегда удачна.

У нее в глазах появилось какое-то странное выражение, и она быстро со мной распрощалась. Договорились, что Света еще пару раз придет ко мне, и мы с ней обсудим методики коммуникации со сверстниками.

***

— Это вы бабушке сказали, что на том свете — коммунизм? — спросила меня Света во время нашей последней встречи.

— ?!

— Она говорит, что вы. И своей подруге, я слышала, по телефону рассказывала. А я, знаете, теперь почти не чешусь, и болячки на ногах зажили, глядите! — Света подняла брючину.

— Ну вот и слава Богу… то есть слава КПСС! — поправилась я.

Света, дитя нового времени, взглянула на меня с искренним недоумением.

Екатерина Мурашова


Существует аксиома, из которой нет исключений (ведь на то она и аксиома):
"Все, что есть в моей реальности - результат моих подсознательных желаний"
 
Форум » Читаем » Статьи » Катерина Мурашова (про детей, родителей, отношениях и пр.) (Источник материалов http://snob.ru/profile/5591/blog)
  • Страница 6 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
Поиск: